— Не смеши. Не блатные вы. Сараи, — фыркнул Мишка, употребляя жаргонное словечко, означающее сидельца из обычных обывателей крестьянского происхождения. — Небось из деревни своей в город на заработки подались да по пьяной лавочке накуролесили. Вот вам на рога срок и намотали. А на каторге уже с политическими снюхались. Что, угадал? — криво усмехнулся парень, заметив растерянно-удивлённый взгляд пленника.
— Как ты это знать-то можешь? — не удержавшись, спросил пленный.
— Я у этой каторги всю жизнь живу. И с блатными у меня уговор есть. Ежели кто из них нужный пойдёт кукушку слушать, то я в ту охоту не впрягаюсь. Знают они, что от меня в тайге не скрыться. А про вас вести не было. Да и не уходят в побег зимой. Это все каторжане знают. Не выжить в тайге без опыта и без припаса. А его добыть не так просто. Вот и выходит, что политические вас наняли. А точнее, просто велели так сделать.
— И куда ты меня теперь? — понурившись, глухо спросил пленный.
— В контрразведку.
— А туда-то зачем? — растерялся мужик. — Мы ж противу власти не умышляли.
— Это ты так думаешь. А нападение на инженера, который на чугунке во время войны работает, это самая что ни на есть политика. Так что попал ты, братец, как кур в ощип. И ежели хочешь пожить ещё хоть сколько, то лучше рассказывай там всё, как есть. Иначе тебе судьба дружков твоих раем покажется.
— Так мне ж не жить после такого, — испуганно икнул мужик.
— Полезным будешь — поживёшь, — заверил его Мишка.
— Тебе-то откуда знать?
— Оттуда, откуда и остальное знаю, — фыркнул парень. — Я с начальником нашей контрразведки уже не одно дело провернул.
— Оборотистый ты парень, — качнул мужик головой. — И с урками сговор имеешь, и с контрразведкой на короткой ноге. Не боишься, что такие знакомства могут боком вылезти?
— Не боюсь. Я и тем, и другим нужен, — усмехнулся Мишка.
— Это зачем же ты вдруг уркам понадобился? Они своим миром живут, со сторонними не вяжутся.
— А затем, что только я знаю, как человеку под запретом из посёлка уйти и до дома добраться, не попавшись.
— Врёшь!
— Ещё раз так скажешь, вторую клешню отстрелю, — пригрозил Мишка, направляя его в нужную сторону очередным тычком. — Не того полёта ты птица, чтобы я ради тебя байки придумывал. Как есть, так и говорю.
Мужик замолчал и принялся шустрее перебирать ногами. Выведя его к аэросаням, парень закинул в салон оружие и, ловко перевязав пленному рану, связал ему руки за спиной. Потом, усадив мужика на один из мешков с пушниной, он запустил двигатель и, прибавив обороты, аккуратно вывел машину на лёд.
Спустя ещё четыре часа Мишка втащил пленного в здание контрразведки и, быстро пересказав дежурному всё, что сумел узнать, отправился домой. Война войной, а по близким он соскучился до зубовного скрежета. Так что разборки могут и подождать.
— Значит, говоришь, четверо их было? — задумчиво переспросил контрразведчик.
— Угу, — коротко кивнул парень.
— Странно. А из посёлка шестеро ушли.
— Ну так одного я вам притащил. Спрашивайте, — пожал Мишка плечами.
— Спрошу. И ещё как, — зловеще пообещал офицер. — Ты мне лучше вот что скажи. Долго ещё собираешься обиду изображать?
— Я? — делано возмутился Мишка. — Да кто ж я такой, чтобы на благородного человека обижаться?
— Ох, не греши, Миша. Уничижение суть грех похуже гордыни, — укоризненно вздохнул контрразведчик. — Да, неправ я был в тот раз. Прости. Но и ты меня пойми. Ведь ты, по сути, почитай, прямо в посёлке стрельбу учинил. Да ещё и огрызаешься.
— А что мне было, смотреть, как меня убивать станут? — фыркнул парень. — Я ведь однажды уже говорил, Владимир Алексеевич. Первым никогда никого не трону. Но уж ежели кто полез, не обессудьте. Бить буду так, чтобы уж не встал.
— Ты хунхузам это расскажи, — усмехнулся офицер. — Не тронет он первым. Ага.
— А вот за хунхузов речи не было, — прошипел Мишка, упрямо набычившись. — Это враги мои кровные, и виру я с них только кровью брать стану.
— Вот не пойму я тебя, Миша. Вроде, с одной стороны, умнейший человек, грамотный. Механик, каких поискать. Сам прогресс вперёд толкаешь, а с другой — ну чисто древний воин. Виру кровью… — контрразведчик укоризненно покачал головой.
— Предки не глупее нас были, — тут же нашёлся парень. — Знали, когда можно прощать, а когда врага надо уничтожить, чтобы он раньше не успел.
— М-да. Похоже, тут мы с тобой никак не сговоримся, — снова вздохнул офицер.
— А чего тут сговариваться? — не понял парень. — Я ни к кому не лезу, никого не задеваю, а что бандитов давлю, так на то они и бандиты. Ну и прихвостни их тоже.
— Это кого ты так определил? — моментально насторожился контрразведчик.
— А все те, кто с ними дело имеет, или сейчас, когда война идёт, хочет нужных стране людей извести, как эти шестеро.
— Тут я с тобой согласен. Но только их не убивать, их судить надо. Чтобы остальные видели и понимали, что умышление против власти будет наказано.
— А какое мне до властей дело? — удивился Мишка. — Власть сама по себе, а я сам по себе. Подати плачу, и ладно. А остальное не моё дело.
