— Это как же у тебя так получается, что власть и страна по разные стороны? — удивлённо хмыкнул офицер.
— Власть она приходит и уходит, а страна была, есть и будет, — коротко пояснил Мишка. — Было время, Русью князья правили, но она была Русью и есть таковой. Потом княжества объединились, а Русь так Русью и осталась. Цари менялись, императоры тоже, а страна стоит, как стояла.
— Это кто ж тебя так просветил? — задумчиво проворчал контрразведчик. — Или сам додумался?
— Сам, — кивнул парень. — Говорил же, книжки люблю. А там много чего написано.
— М-да, опять удивил, — покачал контрразведчик головой. — И что прикажешь с тобой делать?
— Домой отпустить, — усмехнулся Мишка нахально.
— А может, в холодную? На пару дней, для охлаждения буйной головушки? — в тон ему спросил контрразведчик.
— Лучше не надо. Совсем поссоримся, — вздохнул Мишка с деланым огорчением.
— Ну наглец! — не выдержав, расхохотался офицер. — А скажи, Миша, есть на свете то, чего ты по-настоящему боишься? — спросил он, успокоившись.
— Детей своих потерять боюсь. Жену с тёткой, — помолчав, тихо ответил парень.
— Ну, это понятно. За близких все боятся, — кивнул контрразведчик. — А для самого себя? Что-то такое, что тебя самого страшит, если их не трогать?
— Нет, пожалуй, — подумав, пожал Мишка плечами. — С костлявой я уже не раз встречался. Врагов бояться — себя не уважать, так что нет ничего такого.
— А ежели к хунхузам попадёшь? — не отставал офицер. — Они ведь до пыток большие мастера. Так изувечат, что потом обрубком жить придётся.
— Это вряд ли, — жёстко усмехнулся парень. — Даже если выйдет так, что они меня в угол загонят, драться стану до последнего. Зубами глотки рвать стану, но живым не дамся. Заставлю их себя убить.
— Ясно, — протянул офицер, рассматривая парня задумчивым взглядом. — Это что ж выходит? Бандитов ты не боишься. Про зверьё и говорить нечего. Особенно после того, какую я шкуру у тебя на стене рассмотрел. Каторжных, я так понимаю, тоже. Про власти и говорить нечего. И что мне с тобой делать?
— Дружить, — пожал парень плечами. — Другом я гораздо полезнее, чем врагом или просто равнодушным.
— Да уж, тебя врагом иметь — проще самому удавиться. Как ни прячься, всё одно достанешь. Достаточно того купца вспомнить.
— Это который Кособородов-то? — удивлённо уточнил Мишка.
— А что, ты ещё кого пристрелил? — ехидно поддел его контрразведчик.
— Так не трогал я того купчину. Вы это знаете, — тут же ушёл Мишка в глухой отказ. — Его хунхузы пристрелили.
— Миша, ну хоть мне-то не ври, — не поверил офицер. — Тем более что дело-то прошлое.
«Угу, тебе дай такой крючок, так ты меня на нём до гробовой доски таскать станешь», — подумал Мишка и снова мотнул головой.
— Нет. То не моя работа. Хотел, была такая мысль. Но не стал. Говорил же, не люблю лишней крови. Тем более что там всё и так разрешилось. Он на бобах, а я в станице.
— Вот это меня тогда и остановило, — помолчав, нехотя кивнул контрразведчик. — Уж больно не вовремя всё случилось.
— Тогда с чего такой вопрос? — не понял Мишка.
— Да всё понять пытаюсь, как далеко ты зайти можешь, случись чего, — осторожно признался офицер.
— Всё зависит то того, что случится, — тихо ответил парень, глядя ему в глаза. — Но ежели близких коснётся, то краёв не будет. Это я вам твёрдо обещаю. Стая бешеных шатунов вам тогда детской шуткой покажется.
— Гм, — отведя глаза, откашлялся контрразведчик. — Выходит, закон для тебя пустой звук?
— А где тот закон был, когда меня в кабалу загоняли? Нет, Владимир Алексеевич, в нашем государстве закон не для простых людей. Это вы судиться да тягаться можете, а у меня одно право: отомстить и сдохнуть. Или, пришибив обидчика, подальше в тайгу уйти. Потому как на адвокатов да всяких судей продажных денег нет, — отрезал парень.
— И многие в станице так думают? — помолчав, спросил офицер.
— Не знаю. Я только за себя говорю, — нашёлся с ответом Мишка.
Попытка контрразведчика вывести его на разговор о настроениях в станице была понятна, но заниматься для него сбором подобной информации Мишка совсем не хотел. Не его стезя. Окончательно вжившись в местное общество, он позиционировал себя как следопыта, стрелка, боевика, но никак не тихушника, который станет выяснять, кто что думает, а потом доносить об этом контрразведчику.
— Ох и сложно с тобой, Михаил, — вздохнул офицер. — Вроде глянешь, весь тут как на ладони, а начнёшь говорить, ускользаешь, как дым сквозь пальцы.
— А зачем меня ловить? — лукаво улыбнулся Мишка. — Я ж сказал, со мной дружить надо. Честно, без подвоха и хитрых заходов. Тогда и я к человеку со всей душой. А на хитрости всякие я и сам горазд. Жизнь научила.
— Тогда признайся, с чего ты на меня в тот раз взъелся? — неожиданно спросил офицер.
