Малое шапито, отведенное в пользование Группе Лорнау, на три дня стало главным цирковым шапито, куда из Большого шапито перенесли почти всю основную программу. Пришлось увеличить количество зрительских мест, поскольку в понедельник и вторник ожидалось громадное число посетителей. Единственные номера, не вошедшие в программу выступлений на эти три дня – это все, связанные с канатами. Высоты купола попросту не хватало для того, чтобы акробатам со всем присущим им мастерством удалось выступить. Омару же предстояло выступать в Малом шапито Лорнау, и потому он с самого утра вместе с Альфонсом осматривал его манеж и закулисье. До сегодняшнего дня он не посещал ни одного из Малых шапито, не доводилось как-то. Омар и Альфонс находились на манеже одни. И они воспользовались этим для разговора. Не то чтобы им было, что скрывать, хотя тайн хранили они множество, но лишних ушей и глаз рядом наблюдать желания у них не имелось.
– Как тебе удалось избавиться от Клода? – поинтересовался Омар.
– Это было непросто, он до жути надоедливый, – сетовал Альфонс. – Однако я смог выбить для него десять минут посещения Буайяра, и тот, как самая верная псина, помчался к своему хозяину.
Омар рассмеялся.
– Клэр уже кремировали, как я узнал, – с грустью в голосе произнес Альфонс. Они присели на две небольшие тумбы, стоявшие в центре манежа. – Даже не позволили проститься с телом…
– Что будет с ее прахом? – спросил бен Али, сжав кулаки.
– В цирк вызван ее отец, месье Марис, имени я не запомнил, к сожалению, – Альфонс почесал затылок. – Он-то и заберет прах. Но прибудет он через три дня, когда прояснится ситуация с Буайяром. Ведь может получиться так, что забирать придется сразу два праха.
– С ним все настолько плохо?
Альфонс утвердительно кивнул.
– Какой ужас, – Омар ударил себя по коленке кулаком. – Ты не думал над возможностью занять его место?
– Ха-ха, Омар, ты всерьез думаешь, что я в этом заинтересован? – Альфонс положил руку Омару на плечо. – Занять место управляющего делами мне хочется менее всего на свете. О шпрехшталмейстере и говорить нечего. Эти две должности, занимаемые одним человеком, максимально приближают его к смерти, потому что Пьер Сеньер – это и есть смерть, и близость к нему означает подвергание себя самой страшной опасности. Буайяру удавалось почти двадцать лет сохранять свое положение благодаря целому стечению обстоятельств, некоторые из которых от него даже не зависели. Самое явное – присутствие в цирке его внучки, лишь пару лет играет роль. До этого центральным обстоятельством служило рождение Марин, и ее взросление. Девочка привязалась к старику, а потому какие бы ошибки он не допускал, ему Хозяин все прощал, скрипя зубами. К тому же Буайяр отлично вел представления, с такой энергией, с таким артистизмом, что у Сеньера не было выбора, кроме как отдать повседневное управление цирком ему.
– То есть раньше должности управляющего не было?
– Почему же, была, – сказал Альфонс и отвел взгляд в сторону. – Только обязанностей было куда меньше. Наша семья еще тогда не работала в цирке, мы жили в Бадене, а рассказал мне об этом Мариус Дурре, служивший в цирке со дня его основания.
Слово «служивший», произнесенное в прошедшем времени, заставило вздрогнуть как Омара, услышавшего его, так и Альфонса, его произнесшего. В действительности Дурре был жив, но оговоркой фраза не являлась, поскольку Мариус Дурре, как всем станет известно спустя четыре часа, был отправлен на пенсию с оставлением права на проживание в цирке. Столь почетная привилегия была пожалована ему в знак его великих заслуг перед цирком и лично директором. Так говорилось в указе Хозяина, подписанном и откопированном в типографии, а после развешенном по территории. На деле же Дурре был оставлен в цирке под присмотром доктора Скотта, который сделал из некогда прославленного акробата лабораторную крысу.
– Какими были предшественники Буайяра? – озадаченно спросил Омар, постаравшись выкинуть из головы недавно произошедшее выступление людей.