Автор абзацем ранее солгал, сказав, что ночь никому не понравилась. Это не так, она понравилась Алексу Моррейну. Он находился в приподнятом настроении с самого прибытия «Горы» в Шартр. Должность главного циркового врача пришлась ему по душе, однако, нетрудно догадаться, ему хотелось большего. Сеньер приставил к нему сначала пятерых надзирателей в качестве постоянной охраны, из которых Алекс оставил всего двоих, рекомендованных Луа, а остальных отослал обратно, объяснив тем, что не нуждается в столь огромной опеке. С оставшимися двумя он провел несколько часов напряженной работы, направленной на подавление их просеньеровской ориентации. Благодаря навыкам дипломатии и банального общения, а также нескольким полезным лекарствам, Моррейн перетащил этих двоих надзирателей на свою сторону, вдолбив в их головы новую постоянную функцию – абсолютно верно служить ему, Александру Моррейну. Прежняя же функция – служить Пьеру Сеньеру – была стерта из их сознаний. Идеальные слуги – уже на стороне противника того, для кого они изначально были созданы. Однако главный секрет – как именно были созданы надзиратели – Моррейну пока узнать не удалось. Потому для большей безопасности он также оставил себе троих обыкновенных охранников, ранее бывших его агентами у Анри Фельона, а позднее и у доктора Скотта. Верные, проверенные временем и действительными поступками, они являлись мыслящими слугами Моррейна и могли, в отличие от громил надзирателей, понимать и зашифрованную речь, что было очень полезно в окружении недругов, которых у Алекса стало на порядок больше после занятия высокой должности в администрации цирка. В частности, против Алекса открыто выступил Николя Леви, давно питавший некую неприязнь к нему. Для Моррейна это стало очень серьезным ударом, потому что он планировал в будущем привлечь Леви на сторону Апельсинового клуба, чтобы взять под контроль типографию, почту, посыльных и архив. Однако Леви легко менял свое мнение во время различных конфликтов, а потому Моррейн перестал переживать на данный счет, отодвинув вопрос с Леви на второй план. Сейчас оставалось лишь ждать, и Алекс ждал с радостью на душе и ожиданием чего-то великого.
Правда, в тот же день, 12 апреля, радостные чувства и хорошее расположение духа Моррейна были подпорчены одним инцидентом, произошедшем у него же в шатре. Дело было в обеденное время, когда большая часть шатров уже стояла готовая, рабочие переводили дух перед последними работами, а артисты отправились репетировать и тренироваться в готовые шапито. К Моррейну, который на время отложил бумаги по закупкам медицинских препаратов в Париже и решил выпить кофе, заглянул Лабушер с целью отчитаться о приготовлениях.
– Алекс, я бы хотел поведать тебе об исполнении нашего плана, – сказал Лабушер, войдя в шатер.
– Нашего плана, Жероним? – слегка рассмеявшись, спросил Моррейн. – Этот план только мой, помни об этом всегда. Ладно, опустим. Я тебя слушаю, только побыстрее.
– Как и планировалось, отрицательно к Хозяину нынче относятся практически все сотрудники низших классов, более половины сотрудников третьего и второго классов. Насчет первого класса сложнее: опрашивать руководителей «кварталов» опасно, и нам приходится устанавливать за ними тайную слежку в надежде что-нибудь выяснить.
– И выяснили что-нибудь?
Лабушер достал из кармана платок и вытер со лба поступившие капли пота.
– Немного, – продолжил он. – С уверенностью можно сказать, что на стороне Хозяина находятся члены Ближнего круга, оставшиеся в живых. Пока нет уверенности, что они приняли в его состав новых людей, потому главных сторонников Пьера Сеньера насчитывается только двое – Жорж Франк и Жан Ларош. Месье Луа хоть и входит в круг, но, благодаря тебе, теперь поддержит нас, так что его не учитываем.
– Хех, осталось лишь Похоть с Алчностью выжечь с лика цирка, чтобы очистить его от скверны…
– Что? Ты как-то странно стал разговаривать, Алекс.
Моррейн усмехнулся.
– Похоже на речи священника, не правда ли? – спросил он Жеронима и будто похолодел. – Ты с какой целью встречался с Отцом Дайодором, Жероним? Думал, я не узнаю об этом? Так ты промахнулся – мои агенты теперь везде, благодаря тебе же.
– Да, точно… – Лабушер испуганно согласился. – Инициатором встречи был не я. Отец Дайодор поговорил со мной про будущее решение вопроса с уродцами. Спрашивал, как я к этому отношусь, не боюсь ли за ними последовать…
– И что же ты ему ответил?
– Я ответил, что совершенно не боюсь, что воля Хозяина не подлежит обсуждению. После этого Отец Дайодор что-то еще сказал и покинул меня. Это все, поверь.