Росалия только сейчас осознала, как шаман постарел и ослабел – ведь до этого он казался ей крепким и кряжистым, как старое дерево, которое невозможно сломать или выкорчевать. Но за время похода Тео стал сильно меняться и слабеть. Словно отдаление от деревни лишало его сил.
– Как думаешь, скоро ли мы найдем их? – спросила Росалия.
Шаман бросил взгляд из-под обвисших век вперед, помолчал, словно подсчитывал точное время, а потом тяжело вздохнул.
– Наша цель не просто найти их… В этом-то и задача… отпустят ли нас всех духи?
– Ну, пока что они нас пропустили, – Росалия постаралась звучать бодрее.
– Ты знаешь, о чем я, – сухо ответил Тео.
Росалия тяжело вздохнула. Конечно, она знала, что даже если они найдут группу с гринго, даже если уговорят их вернуться, даже если беспрепятственно пройдут путь до деревни, то только на пороге своего дома узнают, отпустили ли их духи. И эта неясность и неуверенность была тем ядом, который постоянно жег ее сердце, сердце шамана и охотников. Мужчины хоть и молчали о своих страхах, но на лицах их читалось легко беспокойство за свою жизнь. Все они пошли в поход, потому что с Джейком ушли их братья, сыновья или отцы. Но страх вернуться и умереть на пороге дома все равно жил в сердцах.
Сандра задумчиво разглядывала своих спутников. Невысокие, коренастые, с красными и черными татуировками на смуглых лицах, с жесткими длинными или средней длины черными прямыми волосами, задумчивые и угрюмые индейцы все это время довольно спокойно общались с Вао Омеде и гораздо прохладнее с ней.
У многих мочки ушей были обвислыми, с большими отверстиями, у двоих в этих отверстиях красовались деревянные обрубки. Они все были вооружены копьями, ножами, духовыми трубками, а стрелы кураре носили в полых трубках из похожего на тростник растения.
Сандра не удивлялась немногословности спутников: она давно привыкла, что в деревне мало кто понимал и общался на испанском. К тому же именно с появлением Джейка и его группы, в которую она входила, связывали они свои беды.
Когда подтопленная почва закончилась, и они снова оказались на возвышенности, шагать стало легче. Компания по-прежнему была окружена непроходимой сельвой, но теперь Сандре было с чем сравнить, и когда стали разбивать лагерь, она вздохнула спокойнее: по крайней мере, земля не норовила поглотить ее или разъехаться под ногами.
Но комары и гнус не давали покоя. Сандра устала от них отмахиваться, а репелленты помогали ненадолго. Росалия посоветовала ей сесть поближе к курящим табак мужчинам. От табачного дыма слезились глаза, но мошкара улетала от него прочь.
– Вот, если хочешь, – Росалия протянула ей бутылек из плода дерева с темной жидкостью внутри.
– Что это? – Сандра с любопытством понюхала содержимое.
– Краска для лица из незрелых плодов дерева уиту. Если хочешь, нарисую тебе немного линий, отпугнет мошкару и комаров.
– А я потом отмоюсь? – Сандра с опаской посмотрела на рисунки на коже индианки.
– Потом – да. Но долго будет держаться.
– Только немного, – сдалась Сандра.
Росалия нарисовала ей несколько линий на лице, и мошкара и в самом деле перестала лезть в глаза. Сандра не знала, как выглядит, но ей подумалось, что так она стала ближе к сельве.
Вао Омеде снова исчез во время ужина. Сандра посмеивалась про себя, что ему надо поддерживать имидж оборотня. Как относиться к словам Диего о том, что он оборотень, она все еще не понимала. С одной стороны, звучало это интересно, на фоне джунглей даже экзотично и загадочно. Но, конечно, она мало верила в такое.
Пользуясь фонариком, светом уходящего дня и сумерек от костра, Сандра задумчиво рисовала эту странную двуликость Диего: его лицо наполовину и с другой стороны морду пантеры. Пока рисовала, гадала, как это интерпретировать. Ближе всего ей было объяснение с точки зрения манинкари: ее животным была обезьянка, Тео был колибри… Почему бы Диего не иметь пантеру в качестве своего духа-покровителя или тотемного животного?
Возможно, он каким-то образом научился вызывать его без напитка…
– Что делаешь? – к ней подсела Росалия, бросила взгляд на рисунок и усмехнулась.
Сандра сразу расстроилась: еще подумает, что она в Диего влюбилась. А на самом-то деле ее просто интересовало, что представляет собой его вторая сущность.
– Ты не думай, Вао Омеде понял, что я люблю Джейка, – заверила Сандра.
Росалия снова усмехнулась.
– Сандра, я же говорила, мне все равно, что ты решишь, сделаешь, скажешь. Это будут твои решения. Но не надо приписывать мне мысли, которые я не думаю. Я еще не разучилась сама делать выводы.
– И какие же выводы ты делаешь? – осмелела Сандра.
– Я делаю вывод, что ты думаешь о его словах, пытаешься разгадать его природу.
– Он мне сказал, что он оборотень. Ты говорила, у вас в деревне ходил об этом слух.
– Слух от тех, кто перебрал настойки из маниоки, – фыркнула Росалия. – Но не скрою, есть в нем двойственность, ты ее хорошо изобразила. Он как будто с нами и не с нами.
– Он говорит, что уходит охотиться, когда исчезает от нас, – сказала Сандра.
Росалия кивнула.
