Росалия уже начала жалеть, что отправилась в этот путь, как заметила, что резко запахло бензином. Духи стали испуганно разбегаться, деревья – гибнуть. По земле черными змеями расползались потоки нефти. Пачамама исходила кровью.
– Что мне делать? – спрашивала в отчаянии Росалия. – Как остановить это?
Ноги увязали в черной жиже, дышать становилось все тяжелее.
Черная жижа стала черной рекой, а на другом берегу вдруг возник золотой город. Росалия разглядела женскую фигурку около воды. То была Сандра.
– Сандра! – позвала ее Росалия. – Помоги мне! Я здесь!
Сандра обернулась, помахала ей рукой, а потом села, достала карандаши и альбом и начала рисовать. Росалия рассердилась на нее.
– Сандра! Помоги же мне! – закричала она громче.
Но тут увидела, как от Сандры в воздухе стал появляться мост. Сначала он был полупрозрачный, но чем дальше рисовала Сандра, тем более основательным он становился. Росалия протянула руку и дотронулась до деревянных перил. Еле вырвав ступни из черной жижи, она зашагала по мосту. Сначала неуверенно, а потом все быстрее.
Когда она была уже посередине, Росалия увидела, как к Сандре приблизился Джейк. Он что-то сказал ей, Сандра покачала головой. Джейк вдруг вырвал альбом из рук Сандры и начал рвать страницы.
– Нет, Джейк, нет! – Росалия почувствовала, как мост под ней шатается и скрипит. – Остановись!
Но в этот момент мост под ней рухнул, и Росалия полетела прямиком в черную реку…
Росалия открыла глаза и вытерла пот с лица. Заунывное пение Тео звучало успокаивающе, словно говорило: «Ты дома. Ты в реальности».
Жар от костра заставил ее присесть и отодвинуться от пламени. Ночь сразу приобняла ее свежими крыльями. Пенти и Хосе молча сидели у костра. Пенти точил копье, Хосе резал на куски мясо капибары. Их смуглая кожа поблескивала от пота в отсветах пламени.
– Похоже, Сандра нашла золотой город, – сказала Росалия Тео. – Вао Омеде я не видела.
– Что запомнила? – спросил шаман, набивая в трубку табак.
– Там везде нефть. Плохо дело. Если об этом пронюхает государство, то нефтяные компании и здесь откроют свою нефтедобывающую базу. Сельва и так задыхается.
– Что ж… посмотрим, найдем ли мы их… – Тео задумчиво закурил.
– Думаешь, Сандре угрожает опасность? – спросила Росалия.
– Нам всем угрожает опасность. Росалия, тебе нужно быть сильной, чтобы справиться. И Сандре тоже.
– Во сне я увидела, что ее дар зависит от рисования. Похоже, духи хотели сказать, что она каким-то образом может создавать реальность. Но я не понимаю, как это возможно, как она взаимодействует с ними, не будучи шаманом.
– Я слышал, что люди, которые творят новое, в какой-то степени связаны с Виракоча. Виракоча создал мир, а они создают свои миры, пусть и не такие большие. Что же… давайте готовить. Пенти умирает от голода, – усмехнулся шаман.
Молчаливый Пенти вскинул брови, засмеялся, но отрицать, что голоден, не стал.
Наутро они снова отправились в путь. Со второй половины дня Росалии стало казаться, что за ней наблюдают из чащи. Она несколько раз оборачивалась и внимательно всматривалась в заросли. Но никого не увидела.
– Мне кажется, кто-то следует за нами. Но сложно понять, друг или враг, – сказала она Тео на привале.
– Друг бы показался. Если только он не предпочитает одиночество нашей компании.
– Хочешь сказать, за нами идет Вао Омеде?
– Возможно, – поджал губы шаман. Он некоторое время пережевывал их, словно размышлял, стоит ли позволять им произносить следующие слова. Но потом сказал:
– Росалия, как думаешь, почему мы ни разу не столкнулись с тагаери?
– Возможно, они кочуют в другой стороне. Все-таки эти места довольно странные, – заметила Росалия.
– Да, похоже, они сюда не заходят.
– Пахнет странно, – заметил Пенти.
– Утром двинемся дальше, – решил шаман.
И индейцы начали готовиться к ночи.
Утром они продолжили путь. Почва под ногами стала вязкой, пахло нефтью и смертью. Деревья здесь островками были чахлые, мертвые. Росалия вспомнила про свой сон и передернула плечами. И в этот момент где-то в сельве раздался выстрел.
Сандре было сложно теперь общаться с Джейком. Она то и дело порывалась прояснить с ним отношения, но потом сама же отступала, решая, что сейчас неподходящее время. Джейк вел себя с ней как обычно, не замечая в ней перемены. И Сандра только сейчас начинала в полной мере понимать, что это не она была инфантильна и обидчива (хотя и не без этого) – это комментарии у Джейка только с виду безобидные, а на самом деле довольно колкие и злые. Он прекрасно маскировал их улыбкой и добродушием, так что обижаться на него казалось неправильным и глупым. Тем более что в харизме ему не откажешь, и на фоне обаяния Джейка все попытки вернуть себе ценность и оборвать его пассивно-агрессивные выпады казались жалкими и еще больше унижали ее.
