И… Рома? Мальчишка, еще совсем ребенок, сжавшийся в углу кровати, словно взятой из фильма ужасов про психбольницы, смотрящий волчонком сквозь спутанные волосы. И в голубых глазах нет ничего, кроме тоски, непонимания и безграничного чувства вины.
А вот Саши среди них… нет. Он ощущается где-то рядом звенящей яростью, странной изломанной нежностью и безграничным желанием помочь.
— Саша! — Невозможно кричать, не имея рта, будучи лишь сгустком энергии. Но можно ринуться, сжать, стиснуть и рвануться назад, вытаскивая, забирая с собой.
Стремительно. Так, что мелькают картинки, сменившись широкой размытой лентой, не позволяющей рассмотреть детали. Просто светлая полоса, словно заполненная кадрами из чужой жизни, пока вдруг, в один момент, она не превратилась в… комнату, заполненную миллионами сверкающих нитей и тишиной.
— Все хорошо… все уже хорошо… — Рубашка-поло Гейра — насквозь мокрая. Как и волосы, прилипшие ко лбу.
Дейм устало кивнул и разжал руки, откидываясь на спинку. Сколько он был на планаре? Минут пять-десять?
— Заводь, — глухо, почти безжизненно произнес он, инстинктивно перебирая прядки волос Лемешева. — Это чертова Заводь. Я думал, их нет в этой части.
— Сколько бы их ни уничтожили, со временем некоторые все равно возникают. Или восстанавливаются, — на столе уже стоял большой термос, чашки и большая ваза с конфетами. Гейр наполнил три кружки ароматным какао, одну протянул Деймосу, вторую, поднявшись, донес Фрею. Когда он протянул толстостенного «Симпсона» студенту, рука его мелко дрожала.
— Что такое Заводь? — кивком поблагодарив ректора, Фрей устроился прямо на полу, сложив ноги по-турецки.
Дейм слабо отмахнулся, отказываясь — пока отказываясь отвечать — и потянул Александра на себя, уже чувствуя, как тот словно всплывает из глубины. Собирает себя снова по кусочкам.
— Если коротко, то ловушка. На самом деле это стоило бы назвать болотом, но у первого в него попавшего было слишком много романтизма. Отвратительная вещь. Что-то типа черной дыры на планаре. Никогда не знаешь, где она может поджидать. И за чертову уйму лет изучить до конца ее так и не смогли. Она экранирует все. Поэтому попавших в нее и невозможно найти. Их вероятности словно обрываются. Завихрение энергии, информации и всего, что только можно, — казалось, переключившись на «модус преподавателя», Грек начал набираться сил. — Она воздействует на время, поэтому очень часто попавшие в нее снова и снова переживают все свои самые большие неприятности, потери или проблемы. Этакий день сурка. Если знаешь, что с тобой происходит, то сойдешь с ума не сразу. Если нет… Ты даже не поймешь, что все вокруг — не реальность.
— Замечательно, — бросил в наступившую тишину заметно побледневший Фрей, смотря только на Рому.
Дейм, внимательно следивший за ним, отвел взгляд, вспоминая мальчишку на больничной койке. Когда они погружались в начале семестра, чтобы выяснить прошлое Силиверстова, он, конечно, видел кое-что из больничного прошлого юного оракула. Но то, что он увидел сейчас…
— Ты ведь знаешь, да? Знаешь, что он видит?
— Знаю, — Фрей полыхнул на него глазами. — Я бужу его каждый раз, когда он кричит во сне.
— Поэтому он потянулся к тебе, — Дейм сузил глаза, начиная что-то понимать. — Начал проваливаться и позвал тебя.
— Сложная структура взаимосвязей, — поджал губы норг. — И архитектура тоже. Я пока что до конца не разобрал их. Но не теряю надежды. Выпейте, Фрейзер. Вам нужны силы.
— Спасибо, — буркнул тот, наконец прикладываясь к кружке. — Значит, Ромка на мне не запечатлился?
— Скорее всего, нет. Это инстинктивная реакция. Что-то вроде рефлекса. Вы спасаете его от кошмаров. А отзываться вас заставляет ваша сущность корректора, которая не терпит беспорядка, даже если он всего лишь в чьей-то голове, — Дейм вздохнул и наконец дотянулся до своей кружки.
— Это… радует, — Фрей вздохнул. — Но как их вытащить?
— Я не знаю, — Дейм на мгновение зажмурился. — Наверное, стоит подожать Арестова и поискать случаи попадания в Заводь. Вопрос, как оказался там Рома, не имеющий к нашему квартету никакого отношения, отложим на потом.
— Ассоциация, — предположил Линдстрем, возвращаясь к дивану и осторожно на него опускаясь. — Он чем-то созвучен со Сказочником. Они неплохо в общем-то общаются, так что Анжей вполне мог по цепочке потянуть еще и господина Силиверстова…
— Они похоже больше, чем ты можешь предположить, Гейр — выдохнул Александр едва слышно. — Где, черт подери, мой брауни?..
— В кафе, — отозвался Дейм. — Что ты видел? И где ты был? Я понимаю, что поставить маяк у тебя не было возможности, но нам нужно знать все, что ты можешь рассказать.
