— Выдохни, — Фрей потянулся и вернулся к своему завтраку. — Все хорошо.
— Это сейчас хорошо, — выделил голосом Рома это «сейчас». Картина крутящегося вокруг Симы непонятного поля до сих пор стояла перед глазами.
— И как часто нам теперь ждать таких провокаций? — как можно нейтральней спросил Шеннон.
— Время от времени, — пожал плечами Тимур. — Но повторюсь, странно что они решились на такой ход. До сих пор они ни к кому не лезли. Были сами по себе.
— «Темную» они ведь предвидят, да? — закусил губу Сима, утыкаясь в собственную тарелку.
— Я предвижу большие проблемы, если ты не успокоишься, — Рома выдохнул, расслабляясь, и, следуя примеру Фрея, тоже вернулся к своей тарелке. — Не нравится мне это внимание. Но если вспомнить, то до твоего появления здесь, Фрей, они к нам не лезли. Знаешь, какой вывод напрашивается?
— Что ты очень умный? — отбил тот, невозмутимо вскинув бровь, и Рома, не удержавшись, фыркнул. — Или что у мистера-красавчика ревность взыграла, когда он меня рядом с тобой увидел?
— Чего? — от удивления Рома аж есть перестал.
— Ну, а что? Вполне сойдет, как возможное объяснение.
— Отстойное объяснение. Рядом с ними такие типы крутятся, куда уж мне.
— Пути сердца человеческого необъяснимы, — заявил Фрей.- Например, мне этот тип нравится. Люблю таких наглых.
— Ну так пойди и поцелуйся с ним, — Сима хмуро выбрался из-за стола, так и не домучив завтрак, и направился к выходу. — Целую, пупсики.
Раздражение, злость, подавленность. Повел себя как кретин и ничегошеньки не смог сделать. Надо это дело срочно заполировать. Спортзалом или вылазкой в горы — не важно. Главное как можно скорее. И чтоб не видеть самодовольных физиономий старших. Тошнит от них.
— Что это с ним? — Фрей проводил его недоуменным взглядом.
— Пар выпустить надо, — коротко ответил Рома.
— Пойду, прослежу, чтобы на пары не опоздал, — Аян встал из-за стола, сгреб свою посуду и тарелки Симы на один поднос. — Пора оказывать ответную любезность, — кивнул оставшимся, подмигнул замершему Чеду и неторопливо направился к окошку приемки грязной посуды.
— Можете быть свободны, Аян, — Агейр Линдстрем собственной персоной ожидал у выхода из кафе. Рядом уныло неотсвечивал господин Бехерович, совершенно точно не слишком довольный попаданием в цепкие лапы ректора, да после пережитой встряски.
Собственно, больше ничего «викинг» не сказал, просто плавным шагом направился прочь и за ним, как на привязи, поплелся Сима.
— Нам необходимо с вами побеседовать, господин Бехерович. И провести пару тестов.
— У меня пары через полчаса, — напомнил Сима, буравя широкую нордически-стойкую спину взглядом.
— Я в курсе, мистер Берг предупрежден о том, что вы задержитесь, — и не свербит у него меж плеч?! Как только терпит?
— Ну тогда ладно, — согласился Сима, следуя за ним по лестнице.
— Вот и отлично, — невозмутимо вернул любезность господин ректор, открывая перед ним дверь в кабинет.
— Ага, — согласился студент, рассматривая монументальный камин, массивный письменный стол и кожаный диван.
— Диван в стиле «честерфилд», — прокомментировал его взгляд (не иначе как спиной увидел) Линдстрем.
— Я думал будет «Икея» — пробубнил Сима, но на диван рухнул практически с размаху, за малым не ноги на чайный столик закинуть готовился.
— Конструкторы придуманы для детей, — усмехнулся норг, присаживаясь в кресло напротив. — Итак, господин Бехерович…
— Он первый начал! — безапелляционно отрезал Сима, решив упредить вопрос, который ему совершенно не нравился. Даже не будучи произнесенным не нравился. При том категорически.
— Кто? — не понял Линдстрем.
— Ну красавчик этот мажористый с третьего курса. Сам к нам подрулил, стал цепляться к Ромке, к Черничке нашей… ну мне ему и захотелось пересчитать зубы, суке… простите…
— Матей, угу, — кивнул, хмурясь, Агейр. — И что же?
— Да ничего. Ромка удержал. И еще что-то там было. Арестов ваш нахимичил, не иначе, — раздраженно передернул плечами Сима, колупнул ногтем мягкую кожу дивана, и тут же был пойман за руку. Кончики пальцев другой приподняли его лицо за подбородок, вынуждая смотреть в льдисто-голубые глаза ректора. Мгновенно стало холодно. Заледенело все тело. Начиная от кончика носа, заканчивая кончиками пальцев на ногах. Между лопаток будто ледяное крошево насыпали.
Сима задрожал, но обнять себя руками не дали. Линдстрем нахмурился, вглядываясь в его глаза, а потом и вовсе утворил неслыханное: снял с себя толстый вязанный кардиган и набросил его на плечи трясущемуся студенту. Тепло. И пахнет чем-то обалденно-приятным. Смесь трав и осенней прелой листвы.
— Тише, все нормально. — Только видно ж, ни хрена не нормально. Ректора самого колотило почти и руки были ледяные. — Я только проверил не сбились ли настройки.
— И че? Терминатор я или нет? Или целый Т-1000?
— Человек, Симеон Бехерович, — бледно улыбнулся норг. Именно что бледно, потому что у него даже губы побелели.
— Холодно, — еле выдавил из себя Сима, кутаясь в мягкую одежку, спонсором которой выступил ректор.
