— Да, мне тоже, но надо потерпеть, ладно? Я попрошу принести чаю, — Линдстрем поднялся из кресла, сделал пару шагов к двери и замер. С силой вжал кулак в грудь аккурат в районе солнечного сплетения. И больно, и холодно, и цветом лица сравнялся со своей пастельно-голубой рубашкой-поло. — Карим!.. — голос хриплый. Кажется связки на пределе. Вот-вот сядут. — Карим!..
В кабинет без стука вошел молодой человек, которого раньше Сима видел в преподавательской. Секретарь? Наверное. Парень увидел шефа, заметил его самого и, без слов и лишней суеты рванул вперед. Подставил плечо, довел до кресла, вытащил из комода у стены плед, которым и укутал норга.
— Чай, — констатировал он спустя еще пару минут, вручая сначала студенту, потом ректору по толстостенной кружке, благоухающей альпийским лугом.
— И че? — пролязгал зубами о край кружки Сима.
— Забавно, — у Линдстрема дрожали только губы. В остальном он уже выглядел как неприступная скала. Правда укутанная в бежево-голубую шотландку.
— Поделитесь? — совсем обнаглел Сима.
— Потом… может быть, — пообещал викинг. — Грейся. Должно отпускать.
Отпустило. Через час. Вернулась нормальная подвижность телу, а зубы перестали выбивать чечетку. Он даже вернул кардиган хозяину, поблагодарив кивком.
— Постарайтесь не сталкиваться с этим милым квартетом, Симеон. Это может дурно для всех обернуться, — нагнал его голос у двери. — Прошу вас.
— Я постараюсь, — не оборачиваясь, обронил Сима. Забавно, но из тишины кабинета буквально почувствовалось облегчение и одобрение?
====== 8. ======
Александр отложил тонкую папочку на край стола и задумчиво откинулся на спинку кресла. Информации не так много. Выявлен основной, перекрывающий все прочие ветви способностей, дар. Выявлен в процессе обучения. И теперь парня придется перекраивать заново. Это плохо. Но хорошо, что выявили в самом начале второго курса, а не на третьем.
Увы, господин Арестов не посчитал архиважным посвятить в нюансы характера и предпочтений нового студента. А значит разбираться придется самому. Еще один ребус в довесок к квартету, Роману, мятущемуся Шеннону и страждущему Тимуру, и конечно маленькому японцу.
И со страшной силой морозящемуся Деймосу.
Выйдя в крохотный закуток за доской, Александр щелкнул кнопкой чайника и щедро насыпал в чайничек зеленого чая. Успокоить нервы, облагородить душу. Хотя лучше бы коньяка.
Предварительные тесты показали что… «Черничка» — будущий оператор. Даже странно, что промахнулись. Его уровень значительно выше. И способность оперировать с планарами — тоньше и деликатней. Одно дело — прямое вмешательство, пусть и хирургической точности. Иное — выправление огрех. Вырубить грубую заготовку может каждый. Шлифовать и оттачивать — нет. Снимешь лишнюю стружку — породишь урода, дрогнет рука — уничтожишь работу десятилетий.
Вот и выходит, что с операторами начального уровня могут работать обычные кураторы и специалисты. С теми, кто оперирует на тончайших планарах — единицы. Вот значит ради чего их разбили? Они все стали преподавателями и кураторами. И только судьба Натана неизвестна. А таких как Черничка — единицы. Куда меньше, чем уникумов, подобных Силиверстову или малышу Аяну.
Чайник вскипел и Лемешев заварил чай, накрыв заварник специальным стеганым колпаком. Поставил на поднос пару чашек, тарелку с печенюшками и вернулся в кабинет. Пары закончились, и ждал он единственного студента. Одного-единственного.
Который появился в точно назначенное время. Пафос или просто требование натуры, призванной работать тонко и четко?
— Мистер Лемешев? — а у него приятный голос, у мистера Фрея Блэкберри. — Добрый день.
— Проходите, Фрей, — откликнулся Александр. — Я как раз вас жду. Вы, надеюсь, не против побеседовать за чашечкой чая. Здесь потрясающая кондитерская и пекут замечательные печенья. Сегодня — французское лавандовое. С зеленым чаем — самое оно.
— Поверю вам на слово. Хотя мне больше нравится кофе с имбирным, — Фрей прошел в кабинет и устроился в кресле напротив. — С кондитерской меня уже познакомили. У нас была не хуже. Разве что выбор чуть поменьше.
— Кофе хорошо с утра, — улыбнулся Лемешев. — Порекомендую кофе по-венски с имбирным пряником на пиве. Алкоголь под воздействием температуры распадается, но остается вкус карамели, солода и имбиря, — он мечтательно вздохнул, придвигая парню чашку. — Приступим? Расскажите о себе все что посчитаете необходимым и самый важный момент в вашей жизни. И пожалуйста, смотрите мне в глаза, даже если вам это доставит некоторые неудобства. Это очень важно.
Фрей вскинул бровь, но чашку взял. Помолчал, сделал пару глотков и криво усмехнулся, вскинув взгляд.
— А если мне рассказывать нечего?
— Всегда есть, — возразил Александр. — Даже если мы так не считаем, в нашей жизни всегда есть что-то, что цепляет. Воспоминание, которое заставляет сердце биться чаще или напротив, пропускать удар. К примеру, для меня таким воспоминанием является звук голоса очень близкого мне человека. То, как меня зовут по имени. Это одновременно хорошо и больно. И когда я думаю об этом — мое сердце сжимается.
