Питер встретил нескончаемой слякотью. После ужасного перелета Елена Андреевна еле доплелась до машины и завалилась на заднее сиденье, поручив загрузку сумок дочери и мужу. Слава богу, возвращались в субботу; впереди еще целый день на восстановление. По дороге домой Сергей то и дело озабоченно поворачивался ко мне и справлялся, не нужен ли пакет, вдруг снова затошнит. Но тошноты не было, оставалась только невероятная слабость и душевное опустошение. Голова кружилась, я не могла подняться, даже просто повернуться, чтобы лечь поудобнее; в тот момент мне показалось, что нет на Земле несчастней человека, чем Елена Андреевна Сокольникова. Почему-то я вспомнила, как прошлым летом в июле ехала на тренировку по набережной Невы. Рядом с Эрмитажем традиционная пробка; навстречу медленно двигался свадебный кортеж. Молодые в открытом кабриолете; невеста была прекрасна и стройна, как тонкая юная березка; а жених улыбался и махал руками проходящим мимо людям, не стесняясь своего счастья, деля его с каждым, кто улыбался ему в ответ.
После этого злосчастного перелета что-то поменялось, разделилось на «до и после». Что бы ни происходило ДО, я всегда смотрела в будущее с оптимизмом; но теперь все поменялось, будто тот ужасный приступ дурноты надломил что-то в моем душевном состоянии; все чаще и чаще я ловила себя на печальных и раздраженных размышлениях о будущем; а образ мыслей, господа, несомненно, сказывается на реальности.
Плохая новость пришла в конце января — Принц Чарминг сообщил, что обдумывает новое предложение о работе. Конечно, только дурак мог отказаться от такой возможности — элитная частная клиника, Москва, Барвиха. Как говорится, полет совершенно другого масштаба, плюс бесплатная стажировка в Америке. В последних числах месяца состоялся прощальный четверг на Василеостровской; бутылка дорогого белого вина и роллы. Вот так вот, уважаемые жители российских мегаполисов — вся ваша жизнь вокруг пронизана легким дурманом; даже Япония, и та с майонезом. Весь вечер прошел с ощущением близких перемен и неизвестности. Чувства наши были на пределе, и это напряжение пробегало между нами, как электричество по проводам. Такой обмен энергией всегда подстегивает чувства и обостряет близость; желание чувствовать себя влюбленным вновь расцветает. Даже если это просто постель, все равно — хочется думать, что любовь. А потом, за полчаса до расставания — традиционная чашка кофе из мужских рук; после общения с доктором Парджикия я уже знала, что кофе как шашлык — женских рук не терпит. Я растягивала ароматную терпкость с корицей; хотелось что-нибудь сказать, что-то важное и пронизывающее сердце, но не находила нужных слов. Печаль и предвкушение скорого расставания, вот что было написано на лбу большими буквами. Гела сгреб меня в охапку и терся большим грузинским носом о голое плечо.
— Не расстраивайся, моя девочка. Скорее всего, буду жить на два города. Ребенок маленький, жена не хочет пока переезжать далеко от родителей. Так что будем встречаться. А потом, даже если переберусь окончательно — тут на «Сапсане» три часа езды.
По дороге домой я размышляла — наверное, это и к лучшему, потому что каждый четверг Елена Андреевна впопыхах выскакивала из подъезда на Восьмой линии, быстро пряталась в машину и страшно боялась, вдруг из-за угла прямо навстречу выйдет господин Ефимов. Такое стечение обстоятельств не могло осуществиться в реальности, потому что вечер четверга Сергей всегда проводил на Мойке, в фитнес-клубе. Но все равно, было страшно; меньше встреч — меньше подозрений и шансов быть пойманной. На том и успокоилась; однако настроение оставалось паршивым, к тому же вместо снега шел дождь, небо над головой было бесцветным и дул сильный ветер. Даже пятничная посиделка у Асрян не принесла душевных перемен. Все раздражало: Женька совершенно помешалась на детях, Ирка тоже бесила все нарастающим на фоне полного жизненного успеха пафосом и высокомерием. Сутки назад наш очередной «Очень Дорогой Косметолог» Игорь Борисович обколол и без того обновленную асрянскую физиономию гиалуронкой; теперь Ирка сильно смахивала на больного тяжелой формой ветряной оспы. Но больше всех разозлила Оксанка своими богоугодными мыслями, снова воспылавшая идеей усыновления очередного несчастного ребенка. Все вокруг казались фальшивыми и ненастоящими. Допив второй бокал вина, я выплеснула на бедную Оксану все свое раздражение:
— Вот мне интересно, а если бы мужа богатого не было, что тогда? Тоже бы рожала и усыновляла? Или пусть бедная сирота продолжает сиротеть?
Все как одна посмотрели на меня с удивлением и уже хотели наброситься с укоризненными замечаниями. Но Ксюха обошлась со мной по-христиански:
— Ленчик, так если он есть, разве это плохо? У тебя Сергей тоже зарабатывает прилично.
