Что касалось нового корпуса нашей клиники, все было очевидно — зубы болят даже в кризис, никуда не деться; да и косметологи пока что не сильно пострадали, потому что женское население готово было отказать себе в лишней тряпке, но все равно сделать пластику или ботокс. Гендерный вопрос государства российского склонялся не в пользу женского пола, война за непьющую пару штанин на фоне социальных катаклизмов только обострилась.
Итак, пир во время чумы только начинался.
У нас на отделении ничего не менялось; день проходил спокойно, даже сонно. Шрек за последний год сильно поправился, и места в ординаторской стало еще меньше. Варя все-таки развелась с опостылевшим мужем-лежебокой и довольно быстро привела домой разведенного зубного техника. Мужичок приехал из-под Пскова в надежде найти хорошую работу и тут же попался в Варькины цепкие лапы; незамедлительно был подшит у знакомых наркологов, потом приодет, накормлен, и вперед — руки не пропьешь, как уже говорилось. Хорошие специалисты нужны всегда и всем, потому нового Варькиного муженька тут же определили к нам на работу.
Откуда-то из другой жизни, от приятелей и знакомых, доходили рассказы о странных событиях — кто-то потерял работу, кому-то пришлось закрыть магазин, кто-то забрал ребенка из Европы домой — перестало хватать на заграничное образование. Но это все не с нами, и слава тебе, кто там есть наверху. Так, на всякий случай.
Однако полностью закрыться от социума невозможно — новости с линии огня начали сильно беспокоить к середине осени две тысячи четырнадцать. Как это обычно бывает, все гадости происходят в понедельник. В один из типичных осенних понедельников на отделение безо всякого предупреждения ворвались двое фельдшеров с платной «Скорой помощи». Завезли каталку и не спрашивая никого вокруг, технично перетряхнули тело на койку. История болезни полетела на стол; суровые мужчины скрылись, даже не попрощавшись. Шрек недовольно встал с дивана, взял документы и, как только отрыл, тут же оживился:
— Ленка, ну это уже вообще, из всех рамок вон! Теперь у нас тут хоспис, однозначно. Или филиал «Песочки».
Я решила проявить сострадание; прежде чем углубиться в писанину, подошла к доставленному телу. Довольно тучная бабушка, явно кавказских кровей; бледная, измученная и практически без волос. Показалось, она почти в коме; а потом я увидела большой квадратный пластырь на руке — специальная штука с наркотиками, какие приклеивают для снятия сильных болей. Заодно и не думать о плохом — голова все равно ничего не соображает; опиаты и через триста лет будут в первом списке.
Шрек возмущенно жевал бутерброд в ординаторской.
— Лен, иди сюда. Это просто пипец какой-то.
Диагноз удивил: рак молочной железы с метастазами везде и всюду. Куча операций, куча циклов химиотерапии, облучение, гормонотерапия; сначала Невинномысск, потом Москва, а потом Израиль. А теперь вот мы. Осталось только батюшку пригласить, если до пятницы дотянем. Саня не унимался:
— Да что это такое, в конце концов?! Скоро сифилис и переломы основания черепа будем лечить, я тебе говорю. Сейчас буду звонить Ефимову. Пусть твой муженек объяснится, наконец.
Но Ефимова тревожить не пришлось, позвонил сам. Все просто — бабушку звали Ирина Грачиковна Аванесова, и вовсе даже не бабушка, а пятидесятилетняя женщина. Надо дополнительно обезболить, по возможности поддержать функции организма, снять интоксикацию и продлить, насколько это реально, хоть какое-то существование. Без вопросов и комментариев, тратить все самое дорогое, счет в кассу не выставлять. Саня попытался вступить в дебаты, но был резко пресечен тихим и спокойным голосом, какой бывает у Сергея Валентиновича в моменты максимального раздражения. Я не на шутку разозлилась; как только Шрек положил трубку внутреннего телефона, вышла из отделения в коридор и позвонила мужу на сотовый.
— Послушай, все прекрасно, но только на прошлой неделе несчастной Иванцовой даже скидки не сделали, хоть я тебя и просила. Третий раз лежит, дозы инсулина лошадиные, скоро уже почки отвалятся. Она, между прочим, мать-одиночка из воронежской деревни, мальчику пять лет. А тут, как я понимаю, все по максимуму, включая вылизывание заднего прохода, и по особому тарифу.
Ждать ответа не стала, выключила телефон и злобно шваркнула дверью.
