И снова я к тебе вернусь… полностью

Она и правда вышла, минут через десять; звук открывающейся соседской двери и кое-что новое — резкий влажный кашель. Сонливая нирвана сразу улетучилась.

Это просто невозможный беспредел. Почти полгода прошло — все то же огромное бесформенное длинное пальто, из-под него подол еще более нелепого платья, бабушкин шерстяной платок на голове, грубые ботинки и все тот же жуткий запах лаванды. Что за книжки в руках? Не реагирует ни на звуки, ни на людей рядом. Что ты читаешь, безумная? Завтра утром пойду к соседу выяснять, что все это значит.

Какого хрена он держит взаперти психически больную девушку?! Она сумасшедшая, и это совершенно очевидно. И зачем тогда вообще выпускать ее из дома? Тем более по ночам? А может, он вообще маньяк? Может, он прячет ее уже много лет, оттого она и спятила? Лицо совсем худое, жутко бледное, глаза как у потерявшегося щенка. К тому же теперь еще и кашляет… какой-то очень нехороший кашель.

На этот раз я все выясню.

Я окликнула ее, но все равно — тщетно; только потеряла заветную секунду, чтобы успеть схватить ее за рукав. Она открыла парадную дверь и скрылась в темноте.

Я хочу знать, куда ты так стремишься по ночам. Остановись, бедолага ты эдакая. Я вызову такси, и ты спокойно доедешь, куда тебе надо.

Я на ходу застегнула пуховик и выскочила за ней. Темно, фонари во дворе не работали. Маленькая, едва заметная тень впереди уже повернула на главную улицу. Я снова окликнула, без результата. Но если что-то делать, то до конца; замешкавшись еще на долю секунды, я побежала за ней. Наш верный узбек Муса, видно, забыл про вечернее подметание — под ногами несколько сантиметров грязи, трудно было вытаскивать сапоги из трясины снега и мусора.

Непонятно, откуда снег?.. Вечером даже дождем не пахло, плюс пять.

Я спешила, как могла, боясь не разглядеть ее за поворотом, хотя уж там-то должно работать освещение. Я выбежала из двора и в метрах двадцати увидела ее фигуру, удаляющуюся от меня все быстрее и быстрее.

А вокруг много чего интересного, господа.

Главное — так и не обнаружилось столбов электропередачи. Ни проводов над улицей, ни машин, ни асфальта, ни огней рекламных щитов. Только костры посреди широкой каменной мостовой; кучка странно одетых мужчин, сидевших около огня. Несколько запряженных лошадьми повозок стояли в стороне, тут же склад каких-то бревен, а следом гора мусора прямо около дома. И все это едва различимое, озаряемое только светом от огня, грязное и неухоженное.

Точно сплю. И вообще, это не наша улица.

Я напрягла зрение и рассмотрела дома вокруг — нет, это наша улица. Только окна в домах очень странные, и двери в парадных совсем не такие. Я тут же забыла про сумасшедшую девушку; конечно, о какой соседской душевнобольной может идти речь, когда у самой снова случилось полное протекание головы. Хотя нам не привыкать; не в первый раз, как говорится.

Самое важное — это вернуться. Хоть куда-нибудь, но вернуться. А что до ночных гостей — так это уже было в нашей жизни, так что не испугаете, дорогая редакция.

От страха онемели ноги, сложно было сделать даже один шаг. Так всегда бывает во сне — хочешь кричать, и нет звука, хочешь бежать — а тело не слушается. А значит, на сто процентов — мы спим, королевна Будур. Это всего лишь сон. Поворот во двор, медленно, с тяжелыми гирями на ногах, не обращая внимания ни на что вокруг; пятьдесят метров до парадной, лестница, дверь в квартиру. Слава богу, это моя родная дверь.