— Господи, Сокольникова! Розы подарил, и сразу порядочный.
— Да нет, я без иллюзий. Конечно, и он в системе. Просто какой-то другой; с внутренним стержнем, настоящий. Даже возникло ощущение, что знаю его откуда-то.
— Это все эмоции и дедушка Фрейд. Любой психотерапевт расскажет — полковник, погоны, суровый взгляд; говорит мало, делает много.
— Ладно, не хочу вступать в дебаты, Ирка. Давай лучше вызови такси да поехали в хамам. Мне надо отмокнуть; и телом, и душой.
После печального происшествия с девушкой прошли две недели, спокойно и размеренно; печальные переживания потеряли остроту. В конце июня великий пластический хирург Гела Парджикия приехал из Москвы и первым делом позвонил Елене Андреевне; двое благополучных женатиков прекрасно провели пару часов в тайной квартирке на Василеостровской. Однако инцидент с Катей Семиглазовой оказался далеко не исчерпан — в середине июля на отделение позвонила секретарь моего мужа и по совместительству главного врача нашей клиники:
— Елена Андреевна, будете уходить, заскочите ко мне, пожалуйста.
Подобный звонок из приемной Сергея Валентиновича был полной неожиданностью, потому что всю необходимую информацию я узнавала от него непосредственно, и чаще всего дома за ужином.
Я поднималась по лестнице к приемной; смутная тревога и предчувствие чего-то очень нехорошего шли рядом. Пожилая еврейка Нина Иосифовна протянула мне уже распечатанный конверт:
— Вот, возьмите. Сергей Валентинович пока не в курсе. Я решила передать это вам, а вы уж там, сами… дома, спокойно.
В машине я достала из конверта пару листков и прочитала депешу на имя главного врача. По телу прокатился озноб, голова закружилась.
Как бы ни складывалась моя жизнь, какие бы люди меня ни окружали, но в тяжелую минуту только Асрян могла выслушать любое признание и дать дельный совет. Слава богу, она была дома и только что закончила прием. Я залетела к ней в кабинет и плюхнулась в кресло для пациентов.
— Ирка, плохая новость. Скорее всего, мне скоро придется уволиться.
— Спокойно, Елена Андреевна. Ты пальто сними, сядь, расслабься. Теперь без истерики и по порядку.
— Да поздно уже истерить. Помнишь, про Катю Семиглазову рассказывала? Девчонка с наследственной патологией? Короче, ее маман накатала на меня огромную жалобу, на имя Владимира Владимировича, ни много ни мало. В жалобе, конечно, полный бред, и претензий к ходу лечения с нашей стороны не будет, это понятно. Но поднимут историю болезни, и по факту проверки вскроется, что больную лечили лекарствами, не находящимися на балансе клиники. Сама понимаешь, что это означает. Скоро кто-то из прокуратуры придет на проверку. Так что я решила: никого подставлять не буду, особенно собственного мужа; сама сотворила, сама и отвечу.
— Сокольникова, а чем таким ты ее пичкала?
— Господи, Ирка, да мне кучу растворов и всякого дорогого говна пацаны из «Астра Зенеки» подарили, вот и все! Я же тебе говорила! У Семиглазовой даже на одну десятую от этих лекарств денег бы не хватило, неужели ты не понимаешь? А мамаша ее даже не вспомнила — надо за что-то заплатить или нет; дочери помочь хоть в последний раз?! Вот и все!
— Да, дела… конечно, Сокольникова. Я знала про твою полную инфантильность во многих вопросах, но не до такой степени. Господи, то на секс-кораблик с Парджикия собирается, то голову в петлю самостоятельно запихивает, мать твою… Слушай, ты уже столько лет в медицине, неужели ничему не научилась? Благими намерениями дорога в ад, причем специальный ад, только для медицинского персонала!
— Ирка, если ты решила меня добить, то это ни к чему, я и сама себя догрызу, не волнуйся.
— Ладно, вот что. Ефимову пока ни слова, он тебя в порошок сотрет. Не дай бог, еще и до развода дойдет на этой почве. Наверняка расценит это как серьезный обман с твоей стороны, кучу лекарств без его ведома на отделении хранила. Я бы разозлилась не на шутку.
— Не кучу, а всего лишь полшкафчика, и все с хорошим сроком годности! Еще бы человек пять бесплатно полечить можно было, эх, жалко.
— Давай, давай, иди, полечи. Если человек идиот — то это навечно, Елена Андреевна.
— Да ладно, остатки лекарств я уже выкинула, прямо сегодня. Так было обидно, стояла у помойки и чуть не плакала.
— Хоть на это ума хватило, слава богу. И все на пустом месте. Невероятно!.. Так, теперь вот что: никому ни слова, это во‑первых; во‑вторых, через пару дней один мой клиент вернется из Европы, я думаю, поможет решить проблему. За два дня ничего не случится. Теперь пойдем куда-нибудь в тихое место, спокойно поужинаем, выпьем и потом так же спокойно разъедемся по домам. Как тебе такой план?
— Спасибо тебе, Ирка.
— Да ладно. Если бы не ты, ходили бы теперь к моему Стасику на могилу, цветочки менять.
