Сегодня первым уроком в «художке» у нас была скульптура. Так что, устроившись слегка в стороне, я исподтишка пялился на Аленку и усиленно размышлял над тем, как это так случилось, что мы оказались в одном и том же классе. Нет, я знал, что она тоже училась в художественной школе, но не окончила ее, бросив после того, как тяжело отболела. Слишком много из-за болезни пропустила… Но, насколько я помнил, она пошла в «художку» в первом классе, а мы-то сейчас в третье… блин – вот дебил! Это я, дурак, в третьем, а она как раз в первом… В прошлой жизни я окончил школу на год раньше ее. Она была на полгода с лишним младше меня – у меня день рождения был в мае, а у нее в декабре. Новогодний подарочек, так сказать… Так что в школу она пошла на год позже. А на этот раз я пошел в первый класс еще на год раньше. В шесть лет. Вследствие чего мой третий класс как раз и соответствует по времени ее первому!
Между тем девочка за станком с комком глины в руках, о которой я так усиленно думал, покосилась на меня и, заметив, что я тоже пялюсь в ее сторону, гордо-высокомерно вздернула подбородком и-и-и… так знакомо повела плечиком, что я аж сглотнул. Ну вот откуда это у них?! Пигалица же еще, а уже все повадки при ней…
Следующие две недели я мучился. Потому что никак не мог решить, что мне теперь делать. С одной стороны, я уже давно и твердо решил, что моя встреча с Аленкой должна произойти там и тогда, где и когда мы встретились в прошлой жизни. Потому что именно к тому моменту она станет именно той Аленкой, которую я полюбил. И с которой прожил долгие годы. В любви и-и-и… ну, по большей части согласии. А с другой – вот же она, рядом! Руку протяни – и можно взять ее за теплую ладошку! Ну если позволит… Она у меня всегда была немного того… своенравной. Но, с другой стороны, я всегда был уверен в том, что, что бы и когда бы у нас ни случилось, если весь мир ополчится на меня – она улыбнется и, встав рядом, будет подавать мне патроны!.. И что мне теперь от этого отказаться и ждать, как идиоту, целых пятнадцать лет?
Промучившись две недели, я решил отдать все на волю случая. Если у нас с ней все сложится – значит, начнем… э-э-э… ну, дружить. А если нет – значит, пока не судьба… Ну лукавил я, чего уж там? Потому что как может не сложиться общение у детей в семь-восемь лет? Ну если специально ничего не портить? В этом возрасте обиды и беды забываются с полтыка, а начать считать человека другом можно всего лишь после того, как он тебе покажет «секретик», сотворенный им из кусочка стекла, закопанного в песок, под которым спрятан яркий фантик. Так что друзья заводятся буквально с полпинка… Но у меня было оправдание! Я же знал, что она должна сильно заболеть и из-за этого бросить «художку». А мне совсем не нужно было, чтобы она заболела. Я же собирался устроить нам полноценный курс теломерной терапии, а ее лучше всего начинать на пиковом состоянии здоровья организма. Потому что она не лечит, а просто сохраняет организм, замедляя старение. Любая же болезнь – это удар по организму. Ну а если она тяжелая – то и удар тоже тяжелый. Так что попытаемся обойтись без болезни. Как? Да с помощью спорта, конечно! А что – она у меня всегда была той еще рыбкой. Фанаткой моря. Даже заявляла в шутку, что в прошлой жизни точно была дельфином… Так почему бы не затянуть эту шуструю очаровательную малышку на секцию по плаванию. Разом и развитие будет, и закаливание. Ну и на тренировки будем бегать вместе…
Судьбоносный разговор состоялся на следующем занятии. Вернее, сразу после его окончания.
– Ну чиво тибе?
Я широко улыбнулся. Вот ведь Евина дщерь. Сам же видел, как она все это время бросала на меня взгляды исподтишка. И с подружками они тоже явно не композицию с рисунком обсуждали. Иначе с чего бы и им на меня так пялиться…
– Да ничего. Хочешь, я помогу тебе нести портфель и папку с рисунками. Нам по пути почти.
– Вот еще… – Аленка вздернула носиком, похоже, собираясь отвергнуть мое галантное предложение. Но тут одна из ее подружек, которые, едва заметив мое движение в ее сторону, тут же подтянулись поближе, отчаянно заморгала ей глазами и замотала головой. Так что моя любовь запнулась, слегка покраснела, полоснула сердитым взглядом сначала по подружкам, которые теперь уже втроем отчаянно кивали и корчили рожицы, потом по мне, а затем вздохнула и нехотя протянула мне портфель и папку.
– Ладно…
Первые метров пятьсот мы шли молча. Так что подружки, пристроившиеся за нами метрах в тридцати, причем еще и заметно увеличившись в числе, точно оказались изрядно разочарованы. А потом я рискнул-таки снова раскрыть рот:
– А ты в какой школе учишься?
– В пятой, – настороженно отозвалась девочка.
– А я во второй. А в каком классе?
– В первом «А».
– А я в третьем «Б».
– В третьем? – Алена окинула меня удивленным взглядом. Нет, за четыре года занятий спортом я очень неплохо раскачался. Так что на третьеклашку я тянул вполне. Вот только классы в «художке» обычно старались формировать из более-менее одногодок.
