Дело в том, что полный курс художественной школы был синхронизирован с общеобразовательной, и в первый класс, как правило, зачисляли учеников, перешедших в пятый класс обычной школы. Сделано это было, чтобы к окончанию восьмого класса ученик получал бы еще и аттестат об окончании художественной школы. Вследствие чего после восьмилетки он вместо перехода в девятый класс мог поступить в художественно-промышленное училище или в художественный техникум. Ну, если у него появится такое желание… Потому-то и подготовительные классы, в которые определяли всех, кто еще не достиг, так сказать, возраста «художественного первоклассника», также формировались из учеников приблизительно одного возраста. Ну, чтобы по достижении нужного возраста их сразу, всем устоявшимся коллективом, отправить в первый класс…
– Ну да. – Я лучезарно улыбнулся, слегка повернувшись в ее сторону ямочкой на щеке.
Аленка слегка насупилась, но я продолжал «держать улыбку», и она, не выдержав, тоже улыбнулась в ответ. Но тут же смутилась и отвернулась. А я внезапно почувствовал, что и у меня сердце бешено колотится, а уши стремительно краснеют. Да что ж такое-то…
– А ты где живешь? – спросила она спустя где-то еще шагов триста. Когда сумела успокоиться и осознала, что пауза как-то затянулась.
– В фэевском общежитии на Жолио-Кюри.
– А-а-а. – Она чуть погрустнела.
– Но я провожу тебя до самого дома, – тут же клятвенно пообещал я.
Аленка встрепенулась и подозрительно посмотрела на меня:
– А откуда ты знаешь, где мой дом? Ты что, за мной следил?
Я мысленно выругался. Блин, едва не спалился…
– Да нет, просто у меня на проспекте Ленина дедуся с бабусей живут. И когда я из «музыкалки» иду к ним, то часто прохожу через дворы домов, что по Жолио-Кюри. В том числе и через ваш. Ты же в доме, где почта, живешь? Я в его дворе тебя видел. Ты с девочками в «классики» играла… – торопливо принялся я выстраивать непротиворечивую версию.
– Из «музыкалки»? Ты чего, еще и музыкой занимаешься? – недоверчиво хмыкнула моя любовь.
– Ну-у-у… да. Гитарой. Второй год уже. – В музыкальной школе тоже были свои подготовительные классы, но я как-то весьма быстро перескочил в первый класс. Впрочем, я и в «художке», в отличие от прошлого раза, тоже сейчас был в числе лучших учеников. Похоже, мой прошлый опыт сказался. Ну, или мои усилия по развитию мелкой моторики…
Аленка впервые посмотрела на меня с уважением. Что тут же вызвало у меня вполне типичную детскую реакцию. То есть я гордо вздернул подбородок, развернул плечи и-и-и… едва не расхохотался, поймав себя на этом. Но не удержался и тут же похвастался:
– А я еще и спортом занимаюсь – плаванием и гимнастикой.
Губки девочки недоверчиво поджались, и я торопливо заговорил:
– Правда-правда. У меня как раз сегодня секция по плаванию. Хочешь со мной сходить? Ну, посмотреть…
Аленка нахмурила лобик и некоторое время молча шла, о чем-то напряженно размышляя. А потом с явным сожалением мотнула головой:
– Нет, у меня еще уроки не сделаны…
– А хочешь я тебе помогу? – тут же предложил я. – После бассейна. Мы их влет сделаем!
Моя любовь недоверчиво покосилась на меня:
– А как же твои уроки?
– А я свои еще в школе сделал. На переменах и сразу после занятий… Мне Константин Алексеевич, ну, наш учитель по физре, разрешил в его кабинете заниматься. У меня там даже школьная форма хранится!
– А зачем твоя школьная форма хранится в кабинете у учителя? – удивилась моя спутница.
– Ну-у-у… я просто до школы бегаю обычно. Тренируюсь как бы… Нет, не для секции, а в общем. Бег же – это самое простое упражнение, а действует почти на все группы мышц. Да и нравится мне бегать…
Аленка снова замолчала и наморщила лоб, обдумывая мои слова, а спустя где-то еще полсотни шагов спросила:
– А ты точно уже свои уроки сделал?
Я насупился и гордо произнес:
– Я никогда не вру…
Короче, она согласилась. И через полчаса мы с ней, забежав ко мне за плавками, рванули в бассейн.
В бассейне… короче нас встретили с удивлением. У нас уже образовалась традиция, что в зависимости от того, кто первый подошел, или я, или пацаны из детдома, – мы ждем друг друга на крыльце. И внутрь заходим уже вместе. Так что, когда я, слегка припоздав из-за всех этих проводов, добежал до бассейна, меня встретила настоящая шеренга суровых «гвардейцев кардинала». Ну или «верных друзей-мушкетеров»…
– Привет, тренер! – уважительно поздоровался со мной Бурбаш, параллельно подмигнув тем глазом, который располагался с противоположной стороны от Аленки. Ну так ему уже десять лет, когда еще исполнилось – понимать начал потихоньку. А вот Пыря озадаченно покосился на него, но все же повторил:
– Привет, тренер… – ну а после него точно так же поздоровались и остальные. Причем не только детдомовцы, но и другие пацаны из секции, которые тоже отчего-то торчали на крыльце. А уж какими глазами на меня после этого смотрела любимая…
Занятие у меня прошло на подъеме. Я взрывал воду что тот глиссер. Потому что сверху, с балкона, на меня смотрели любимые глаза. И что с того, что они пока еще принадлежали маленькой девочке?
