И тогда она исчезла полностью

Лорел прикидывает, стоит ли пересечь улицу и поздороваться, но боится, что прямо сейчас не сможет справиться с пустой светской беседой, и потому продолжает идти. В этот момент из Tesco выходит женщина. В руках у нее две холщовые сумки, набитые бакалеей. Женщина высокая, белокурая, в такой же, как у Тео, меховой куртке, в мешковатых штанах для бега. На ногах черные угги. На голове зеленая шапка с помпоном сверху. Широко улыбаясь, женщина вручает Тео одну сумку и останавливается, чтобы погладить маленькую собачку. Та радуется хозяйке. Все трое оправляются в путь. Прекрасная молодая пара со своей собакой.

И только тогда до Лорел доходит, кого она только что видела.

Улыбка той женщины сбила Лорел с толку.

Она так давно не видела улыбку Ханны, что забыла, как та выглядит, когда улыбается. И потому только, что не узнала собственную дочь!

В прошлом

Дом Ноэль Доннелли был небольшим и опрятным, и в нем стоял точно такой же запах, какой исходил от Ноэль Доннелли.

– Давай я угощу тебя сквошем[45], – сказала Ноэль в прихожей. – А ты проходи и садись.

Она взмахнула рукой в сторону небольшой гостиной. Элли заглянула туда через приоткрытую дверь и вежливо улыбнулась.

– Пожалуй, будет лучше, если я сразу уйду, – произнесла она. – У меня куча работы.

– Чепуха, – отрезала Ноэль. – Удели мне всего пару минут. Больше мне и не понадобится, чтобы найти то задание. Ты бы пока присела и утолила жажду. Какой напиток хочешь? Апельсиновый? Или бузинный?

Элли кисло улыбнулась, чувствуя, что ее загнали в угол.

– Бузинный, пожалуйста. И спасибо.

Ноэль послала ей странную улыбку.

– Ну, конечно, бузинный. Я буду ровно через минуту. А ты садись.

Элли бочком прошла в гостиную и примостилась на самом краешке коричневого кожаного дивана. Комната была до предела забита растениями в горшках. Пахло влажной землей. И еще чем-то кисловатым. Стена вокруг камина облицована кирпичом, а топка украшена букетами сухих цветов и терракотовых животных – они выглядели так, будто Ноэль сделала их сама. Над головой Элли лампочка в шаровидном бумажном абажуре, на окнах подъемные деревянные жалюзи. Они загораживали свет. Одна планка отсутствовала, вероятно, давно, и были видны цветы вишни, залитые солнечным светом. Элли смотрела через щель в жалюзи, представляя мир за пределами гостиной Ноэль Доннелли.

– Держи, – сказал Ноэль, ставя стакан сквоша на столик перед диваном.

Напиток в красивом прозрачном стакане с зелеными точками выглядел соблазнительно. А пить и в самом деле хотелось. Девочка взяла стакан и начала жадно глотать сквош. Ноэль не отводила от нее глаз.

– Спасибо.

Элли поставила почти пустой стакан.

Ноэль перевела взгляд на стакан, затем на Элли.

– О, моя дорогая, всегда пожалуйста. Подожди немного здесь, а я возьму бумаги и сию же минуту вернусь.

Ноэль вышла из комнаты, и были слышны ее тяжелые шаги. Поднимается по лестнице, поняла Элли. Как слоненок, добавила бы мама Элли.

Топ-топ-топ-топ…

Элли потеряла сознание еще до того, как Ноэль добралась до лестничной площадки.

Элли услышала тихий писк, будто подвинули стул, затем чье-то дыхание.

– Уже проснулась? – голос Ноэль раздавался откуда-то из темноты. – Теперь послушай. На самом деле я очень хочу извиниться перед тобой. То, что я с тобой сделала, ужасно. Абсолютно непростительно. Но надеюсь, со временем ты все поймешь.

Со временем.

Элли попыталась двинуть рукой или ногой. Хотя бы открыть глаза или рот. Ничего не вышло. Она напряглась. Опять то же самое.

– Действие лекарства скоро закончится. Или, ну, – Ноэль засмеялась, – по крайней мере, я надеюсь, что закончится. В Интернете сказано, от трех до двенадцати часов. Ты была в отключке как раз двенадцать часов. Вот так.

Ноэль опять захихикала, а Элли подумала – я вышла из дома в десять утра, значит, сейчас почти одиннадцать вечера. Бедная моя мама.

Надо еще раз попробовать открыть глаза. Веки уже не такие тяжелые. Сквозь щелочки Элли теперь могла разглядеть часть комнаты. Холодное сияние лунного света сквозь узкое окно, находящееся довольно высоко на облицованной деревом стене. В нише за занавеской – унитаз и раковина. На стене – пустые полки. Маленький шкаф для одежды. И перед закрытой дверью очертания сидящей Ноэль Доннелли. Нога на ногу, руки на коленях.

Элли еще раз попробовала поднять голову и на этот раз сумела сдвинуть ее на миллиметр или два.

– О, ну вот и прекрасно, – произнесла Ноэль. – Ты уже приходишь в себя. Прекрасно. Я посижу здесь с тобой еще немного, а затем, когда ты сможешь сесть, принесу тебе чего-нибудь перекусить. Ты пропустила ланч и ужин, и ты, верно, голодна. Чего бы ты хотела? Может, просто сэндвич? У меня есть хорошая ветчина. Пожалуй, я сделаю его тебе.

Она встала и взяла чашку со стола у кровати.

– На. – Она повернула соломинку с гофрированным изгибом ко рту Элли. – Попей воды. У тебя, должно быть, внутри все пересохло.