Элли всосала через соломинку прохладную воду, распределяя ее по сухому, как полотенце, языку и по небу, словно сделанному из бумаги.
– Моя мама, – прохрипела она, – моя мамочка.
– А, знаешь, да не волнуйся ты о маме. Скорее всего, она думает, что ты любезничаешь с тем твоим мальчиком. Сегодня прекрасный вечер. Точно такой же, как и вчера. Летний, понимаешь, вечер. Такой, что хочется продолжать подольше.
– Нет. – Элли с трудом продавливала слова через пергаментное горло. – Она будет волноваться. Моя мама.
И в этот момент, как укол иглой в самое сердце, Элли почувствовала любовь, о которой всегда говорила мама.
Но Элли поняла это теперь, и в ее сердце была боль за маму. Она – Элли это точно знала – будет плакать, и тревожиться, и чувствовать, что смысл жизни ускользает от нее. Она просто не вынесет этого. Она и вправду не переживет такое.
– Уж, конечно, волноваться она не будет. Не сходи с ума, девочка. Давай лучше посмотрим, удастся ли нам посадить тебя. Ты уже можешь пошевелить пальцами ног? Рук? О, да! Вот это совсем другой разговор! Видишь? Ты же умница. А это действительно здорово.
Затем руки Ноэль Доннелли обвили талию Элли и нежно потянули вверх по кровати. Теперь Элли смогла увидеть больше. То, что было в комнате ниже уровня земли – стены, облицованные грязной золотистой сосной.
– Где я?
– В подвале. Кажется хуже, чем есть на самом деле. Ты в комнате для гостей. Не то чтобы у меня бывают гости. Раньше я хранила здесь ненужные вещи. Ну, знаешь, всякий старый хлам. Но зная, что здесь появишься ты, я устроила генеральную уборку. Отнесла все в магазин Красного Креста. А здесь оставила самый минимум. Ну давай же! – Ноэль поправила подушку под головой Элли. – Вот так тебе будет гораздо удобнее. Пойду сделаю тебе сэндвич. Ты же немного отдохни. Но не пытайся встать, а то упадешь с кровати и повредишь что-нибудь. Ты ведь еще не до конца пришла в себя.
Ноэль снисходительно улыбнулась Элли, как доброжелательная медсестра.
– Вот и молодчина. – Она провела рукой по волосам Элли. – Умница.
Повернулась и вышла из комнаты.
Элли услышала щелчок замка. Затем другой. И еще один.
Элли не смогла съесть сэндвич. Несмотря на боль в пустом желудке, она не была голодна. Ноэль тихо убрала еду и сказала:
– Ну, что ж, я уверена, к утру проголодаешься. Тогда попробуем еще раз, да?
И нежно посмотрела на Элли.
– О, какое наслаждение, что ты здесь. Подарок судьбы. Теперь крепко спи. А с утра пораньше я снова увижу тебя.
– Я хочу домой! – крикнула Элли в спину Ноэль. – Я очень-очень хочу домой!
Ноэль ничего не ответила. Опять один за другим щелкнули три замка. В комнате стало черным-черно.
Солнце взошло рано. Элли взяла стул, на котором Ноэль сидела накануне вечером, и потянула его к окну. Забралась на него и всмотрелась в грязные, закопченные стекла. Она увидела сплетения кустарника, кирпичную стену, покрашенную в кремовый цвет, и водосточную трубу, испещренную зелеными полосами. Она глянула вверх – там были розовые облака цветущей вишни, голубое небо. И больше ничего.
Элли поняла, что увидеть ее здесь смогут только те, кто будет ее разыскивать, и написала «Помогите» и «Элли» на грязном стекле.
Больше часа она простояла на стуле, прижавшись лицом к стеклу. Потому что ее должны искать. Иначе и быть не может.
Услышав звук поворачиваемого в двери ключа, она спрыгнула со стула и взяла его обеими руками. При виде Ноэль, одетой в зеленую водолазку и выцветшие джинсы, в Элли проснулся ужас и страшный гнев. Она крепко схватила стул и метнула его в Ноэль. Он лишь скользнул по ее голове, и прежде чем Элли могла бы ударить второй раз, Ноэль поймала его и отшвырнула через всю комнату. Элли бросилась на Ноэль, вскочила ей на спину, сомкнула руки на горле Ноэль и попыталась стукнуть ее головой о деревянную стену. Но Ноэль оказалась сильнее, чем можно было ожидать, и, развернувшись, сама прижала Элли к стене. Сдавив девочке горло, не давала вздохнуть. У Элли вспыхнули искры в глазах, и она начала слабеть, лишаясь чувств. Только тогда Ноэль отпустила свою жертву, и та упала на пол. Ноэль нагнулась, прихватила лодыжки девочки пластиковой стяжкой, подняла Элли и бросила на диван-кровать вверх тормашками.
– Ты не можешь так поступать. Мы здесь вместе, ты и я. И должны работать командой. Мне не хочется связывать тебя, будто преступницу. Правда не хочется. Я даже придумала развлечения для тебя. Хочу сделать много прекрасных вещей, чтобы тебе здесь было приятнее. Но я не смогу развлекать тебя, если ты будешь так плохо вести себя.
Пытаясь сорвать стяжку с лодыжек, Элли била ногами по краю кровати, кричала и металась. Ноэль стояла и смотрела, скрестив руки на груди. Потом медленно покачала головой:
– Ну и что? Видишь ведь, это не сработает. Чем дольше ты будешь вести себя так ужасно, тем хуже тебе будет, и тем дольше я буду держать тебя здесь.
