– Она очень смышленая, у нее есть природная способность к восприятию и пониманию. Она на самом деле очень талантлива. Я бы не удивился, если бы она оказалась на уровне Менса[55]. И считаю, что в общеобразовательной школе не будут знать, что делать с Поппи. И если я собираюсь учить ее дома, то будет разумно, если она переедет ко мне.
Знаешь, мне кажется, ты думал, что я испытаю облегчение. Скажу: Сказочно, великолепно, ну прямо камень с души. Ты ведь знал, как мне было тяжело с ней дома. Знал, что мы конфликтовали. И в глубине души подозревал, что я неспособна быть матерью и воспитать ребенка.
Но ты даже предположить не мог, на что я пошла, чтобы раздобыть для тебя этого ребенка. Ты и понятия не имел, что моя жизнь не была жизнью в самом прямом смысле этого слова. И что тем, единственным, что освещало мой путь, был ты, Флойд. А если у тебя будет полная опека над Поппи, тогда зачем я буду тебе нужна? У тебя больше не останется ни одной причины, по которой ты захочешь видеть меня.
Я не могла позволить тебе забрать Поппи. Она была моим единственным билетом к тебе.
Мы начали тот разговор как взрослые люди, а закончили, дойдя до белого каления.
Тогда я поняла, что ты не отступишь. И несколько недель спустя ты воспользовался моментом и ринулся в атаку.
Когда приходилось выходить из дома с этим ребенком, то чуть ли не через раз я едва могла выдержать поведение Поппи. Во всех общественных местах она была жуткой обузой. В магазинах она хотела, чтобы я купила ей все. Именно это я имею в виду – буквально все. Не было ни одного магазина, где ей не продали бы то, что она пожелала. А если я чего-то не покупала, то становилась злой жадиной и ужасно противной. В таком случае Поппи вопила на весь магазин. Потому я выучилась делать все свои дела, пока она находилась в детском саду. Но в тот день я вспомнила, что мне нужен кетчуп – не для себя, конечно, – имей это в виду. О, я-то вполне могу прожить без кетчупа, и у меня не случится приступ эпилепсии. Но вот госпожа барыня не могут. Поэтому я решила оставить ее дома. И не было меня всего-то каких-то десять минут. Ну, может, пятнадцать.
Когда я ушла, она взобралась на рабочий стол в кухне. Искала еду, разумеется, – она, видишь ли, могла умереть с голоду, если десять минут ничего не ела, – и конечно же свалилась и шандарахнулась головой об угол стола, заработав ссадину. Сочилась кровь, и я позвонила 111[56]. Мне объяснили, на что обратить внимание и когда привести ее в клинику, если будет необходимо. Ну и я все, конечно, сделала правильно, Флойд. Абсолютно все. Я вела себя так, как ведут себя настоящие нормальные родители. Но когда Поппи приехала к тебе в очередной раз, у нее был огромный фингал под глазом. Сама она была бледна как привидение, да еще и ссадина дополняла картину. Конечно, она пожаловалась тебе на меня: Мама ушла и оставила меня. Я страшно проголодалась. Я просто хотела хлопьев и все, и тому подобное бла-бла-бла. Тогда ты повернулся ко мне и объявил:
– Ну все, Ноэль. Это конец. Хватит уже.
И я поняла, что ты имеешь в виду. Я так и знала, что это когда-нибудь произойдет. И в тот момент я решила уйти вместе с Поппи. А если захочешь нас вернуть, то должен будешь пойти и найти нас.
Я все распланировала. Я отвезу мою красивую кареглазую доченьку в Ирландию! Мои мать и отец будут очарованы ею! Все мои братья скажут: «Ну, только взгляните на этого ребенка! Да она самая симпатичная Доннелли на памяти нашего поколения!» А через несколько недель я бы позвонила тебе и сказала, где мы. Тогда ты бы запрыгнул в первый же самолет, летящий в Дублин, и увидел бы меня в ярко-зеленом свете Изумрудного Острова[57], в лоне моей семьи, с нашим розовощеким ребенком. Я бы повела тебя посмотреть нашу идеальную маленькую деревенскую школу, куда мы ходили сами, когда были детьми. Ты бы познакомился с моими родителями, самыми умными людьми из всех, кого я знаю, и с моими братьями, с их необъятным умом. В нашем большом викторианском особняке ты бы сам увидел полки от пола до потолка, набитые всевозможными книгами, трофеями, призами, наградами, реликвиями и щитами. Тогда бы ты понял – для своего ребенка я сделала все, что могла. Поппи оказалась в лучшем месте, и ты не можешь забрать ее у меня. По крайней мере, не теперь, когда она так счастлива и так прекрасно устроена. Вокруг нее кузены и кузины. Куда ни глянь, везде овцы, море и самый сладкий на свете воздух зеленых лугов.
В таком фантастическом мире ты и сам решил бы остаться. Ты мог бы арендовать небольшой коттедж на семи ветрах. В конце концов ты бы понял – все мы так счастливы и все так прекрасно. Ты попросил бы нас переехать к тебе. Именно так – идеальной семьей – мы бы закончили наши дни. Мы, все трое, вместе.
<p>51</p>
