Утро вторника. Лорел и Флойд завтракают. Вчера вечером ей захотелось уйти, и она уже собралась сослаться на то, что болит голова и хочется выспаться в собственной постели. Однако осталась. Тому было много причин – и обещание бутылки вина, и близость к Поппи, и непреодолимое желание получить ответы на жгучие вопросы.
– Откуда у Поппи подсвечники? Те, серебряные, у нее в спальне?
Флойд отрывается от газеты и смотрит на Лорел.
– Те, что в стиле ар-деко?
– Они самые. На ее книжных полках.
– Я нашел их у Ноэль, когда забирал вещи Поппи. Они прекрасны, ты не находишь?
Лорел затаивает дыхание, натянуто улыбается и сообщает:
– У меня была пара точно таких же.
– Я подумал, что они могут чего-то стоить. Потому и взял их. Странно, ведь у Ноэль не было буквально
Лорел продолжает улыбаться.
– Те два, что были у меня, определенно кое-чего стоили. Наши неимоверно богатые друзья подарили их нам на свадьбу. Сказали, что купили на аукционе. Даже предложили нам застраховать эти подсвечники, но мы так и не собрались.
Она умолкает, ожидая, что скажет Флойд.
– Ну, что я тебе говорил. – Он натянуто улыбается. – Возможно, Ноэль и в самом деле удалось оставить Поппи хоть что-то ценное.
– А дом Ноэль? Разве он не принадлежит Поппи? С юридической точки зрения.
– Дом Ноэль? Нет, у нее не было права собственности. Дом был арендован.
– Разве? А я думала… – Лорел останавливает себя. Считается, что она ничего не знает о доме Ноэль. – Да я просто предположила, что она им владела. А как насчет семьи Ноэль? Ты когда-нибудь видел кого-нибудь из них? Или же они виделись с Поппи?
– Нет. У Ноэль не было большой семьи. Так, по крайней мере, она мне сказала. Возможно, они жили вдали друг от друга или давно умерли. А может, у нее была дюжина братьев и сестер. Кто знает? Короче, мне ничего о них не известно. – Он вздыхает. – Что касается Ноэль, то вряд ли меня может что-то удивить. Думаю, ничего.
Лорел кивает, медленно переваривая ложь Флойда.
– И когда ты пошел в ее дом за вещами Поппи, каково это было? Было там, скажем, приятно?
Флойда слегка передергивает.
– Мрачно, – признается он. – По-настоящему уныло. Холодно, пусто, убого и неуютно. Комната Поппи выглядела как сиротский приют. В той комнате очень странные обои. Все окрашено в грязный розовый цвет. И, боже мой, Лорел, но самое ужасное из всего… – Флойд смотрит ей прямо в глаза и облизывает губы. – Я никому никогда не говорил этого, потому что это так жутко и так… – Он снова вздрагивает, –
Лорел качает головой, округляя глаза в напускном удивлении.
– Это отвратительно, – соглашается она. – Ужасно.
Флойд вздыхает.
– Бедная больная женщина. – Флойд опять вздыхает. – Бедный несчастный человек.
– Похоже, что единственное хорошее, что она когда-либо сделала, это родила Поппи.
Флойд смотрит на Лорел и затем опускает взгляд на свои колени. Глаза у него темные, обеспокоенные.
– Верно, – подтверждает он. – Полагаю, это так.
После нашей размолвки я, как могла, сохраняла лояльность к тебе, надеясь на наше общее будущее, задуманное мною. Согласилась, что Поппи переедет к тебе. Притворилась, что обдумала твое предложение и смогла увидеть преимущества. Тем временем я кропотливо, методично, шаг за шагом, тщательно планировала наш с Поппи побег в Ирландию.
Настала твоя очередь взять Поппи на ночь.
У меня уже собраны все чемоданы и сумки для поездки в Дублин. Бензина полный бак, чтобы не делать остановок. Моя мать должна встречать нас утром у девятичасового парома. Я считала себя умной – ведь я действительно сделала все, что нужно!
Но я недооценила тебя. Каким-то образом ты понял, что происходит. Когда тем вечером я приехала за Поппи, ее не было у тебя. Ты отвез ее на ночь к кому-то из знакомых. И ты хорошо подготовился к нашему разговору.
– Входи, – предложил ты, – пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Есть ли в английском языке три более ужасных слова?
Ты привел меня в кухню. Я сидела на том же самом стуле, что и в тот прекрасный день, когда впервые принесла Поппи для знакомства с тобой. Я помнила, как в тот раз твоя кухня поглотила меня, будто засосала во чрево. Но в этот раз твоя кухня разбила мне сердце. Я уже знала, что ты собираешься сказать. Почувствовала…
– Я думал о Поппи. О нашей договоренности. О том, как нам с тобой идти вперед. Наши отношения не могут дальше строиться таким же образом, как сейчас. И если быть ужасно, ужасно откровенным с тобой, Ноэль, я боюсь за Поппи, когда она живет у тебя. Я думаю…
Вот оно. Сейчас он скажет.
