Ах, песенки старинные, текущие рекою, Когда на хóлмах Севера лежит густая мгла… А вот ее история была совсем другою, Но тоже королевскою любовь ее была.Молоденькой курсисточке, возвышенной натуреОн говорил: «Грядущему дорогу приготовь!» Он говорил: «Грядущее всегда подобно буре!» Он говорил: «Грядущее...» — ей чудилось: «Любовь...»Над Секиркой над горой птицы быстрые, Над Секиркой над горой залпы-выстрелы, Цвета моря облака, цвета неба ли?Ах, воздушная река, были-небыли...Писал о тайнах Космоса и о заре свободы, Писал, что все изменится и что тиран падет. Что к ценностям возвышенным потянутся народы, Которые, пока еще, — как неразумный скот.Она листовки клеила на стены и ограды, И в театральной сумочке носила револьвер.А после — революция, а после — баррикады: «Да здравствует Грядущее и эрэсэфэсэр!»Над Секиркой над горой птицы быстрые, Над Секиркой над горой залпы-выстрелы, Цвета моря облака, цвета неба ли?Ах, воздушная река, были-небыли...И вот — война закончилась, но где же та свобода? Всё сломано, растоптано, утоплено в крови.А он кричал на митингах, он лез, не зная брода, Она за ним, куда ж еще — зови иль не зови... Они ведь были молоды, талантливы, речисты, В сражениях — отчаянны, в дискуссиях — ловки. И к ним пришли-нагрянули товарищи чекисты, Без лишних слов отправили его на Соловки.Над Секиркой над горой птицы быстрые, Над Секиркой над горой залпы-выстрелы, Цвета моря облака, цвета неба ли?Ах, воздушная река, были-небыли...Когда ЧК арестовала Александра Ярославского, Евгения Маркон ушла к последним, как она считала, настоящим революционерам Советской России — к уголовникам. Она стала воровкой, была арестована, сослана в Сибирь. Бежала из ссылки, чтобы устроить побег мужу.
<p>ВОКЗАЛЬНЫЙ РОМАНС</p> 