— Давай я, — пробормотал фронтмен, перехватывая её руку.
— Ты и причёски умеешь делать, — повернулась к нему спиной, позволяя коснуться своих волос, — А есть то, что ты не умеешь делать?
— Возможно, — Тёрнер смеётся, перебирая золотистые прядки, — Но я пока такого не встречал. Кстати, я очень хорошо плету косы.
— Да? — чувствовала, как он ей и заплетает косу, — Интересно, на чём ты тренировался? На куклах?
— На Нике, — хмыкнул фронтмен, беря у меня резинку, — Своими волосами ты напоминаешь мне Рапунцель.
Кристина засмеялась, поворачивая голову.
— Постой, — Тёрнер расслабил косу, делая её небрежной, — Теперь всё.
На улице светило солнышко, но дороги были мокрыми и в ямках наблюдались следы дождя. Пахло свежестью и пожелтевшими листьями.
Кристина застегнул пиджак, чтобы согреться, даже тогда, когда они были в машине.
— А где ты должен встретиться с Майлзом?
— В студии.
В машине тихо играла незнакомая композиция, но она не могла снять напряжение, которое нарастало с приближение к зданию.
Кристина помнила последнюю встречу Тёрнера и Кейна. Закончилось всё не очень хорошо и, если бы не Ник, то драки не миновать. Она чувствовала, что стоит пойти с Алексом, но также понимала: ему это не понравится.
— Я скоро, — он остановил машину и быстро поцеловал Кристину.
Могли ли они тогда подумать, что это их последний поцелуй?
Студия встретила Тёрнера тишиной. Лишь в левом крыле раздавалось эхо чьих-то голосов.
Направился в комнату, где проходили частые репетиции. Стоило только открыть дверь и увидеть Кейна, как пальцы непроизвольно сжимались в кулак.
— Здравствуй, Ал, — привстал Майлз, — Как дела?
— Я очень спешу, — отозвался Тёрнер, присаживаясь на диване, — Давай быстрее всё обговорим и разойдёмся.
— Я не хотел бы, чтобы на протяжении всего тура между нами оставались такие напряжённые отношения.
— А кто в этом виноват? Не ты ли приставал к моей девушке?
— Всё не совсем так, — покачал головой Кейн.
— Давай ближе к делу. Насчёт песни «505»: остаётся всё так, как было задумано. Ты проигрываешь свою партию. Не думаю, что для этого мне потребуется питать к тебе дружеские чувства.
Дверь в комнату вновь открывается.
Алекс удивлённо приподнимает брови:
— Ник? А ты тут, какими судьбами?
Друг улыбается, проходя к дивану:
— Решил присоединиться к вашему разговору.
Тёрнер откидывается на мягкую спинку дивана, с прищуром оглядывая собравшихся:
— Я один не понимаю, что здесь происходит? Мне казалось, речь пойдёт о «505» или ошибаюсь?
— Речь пойдёт о туре, от которого зависит судьба нашего нового альбома, — со вздохом начал Ник, — Ты ведь сам знаешь, как это важно. Мы долго готовились, сосредотачивались, но стоило тебе познакомиться с этой девчонкой, как ты выбился из колеи. Ты только и говоришь о ней. С начала мы с парнями посмеивались, ну знаешь: «Ал влюбился». Но когда это стало мешать нашим репетициям, как, например, вчера; когда ты не на шутку увлёкся, мы встревожились. Я не против этой девчонки, она классная, но никогда на носу важный тур.
Тёрнер перевёл взгляд на Майлза и тот кивнул:
— Разве ты не видишь, что Кристина всё рушит? Ты думаешь тогда, в пабе, я был виновником? Нет, Ал. Кристина плакала, поэтому зашёл к ней. Да, моя вина в том, что я её обнял, но разве она была против? Я бы так не сказал. Она не была против.
— Ты представь, она сейчас здесь, а что будет, когда она уедет? Будет крах, Ал.
Как они искусно передавали мяч друг другу. Алекс сидел и старался не улыбнуться, а после с той же непоколебимой улыбкой не дать каждому в глаз.
Уж от кого, но от Ника он такого не ожидал. Где-то глубоко внутри понимал, что друг беспокоится о группе, но на поверхности была лишь ярость. Ярость, которая в любую минуту готова выплеснуться наружу.
Тёрнер готов был открыть рот, чтобы возразить, но вовремя остановился. Судя по их выражению лица, они не отступят так просто. Ещё бы.
Фронтмен до боли в костяшках скрестил пальцы вместе, наклоняясь вперёд:
— Я вас понял, — он не хотел, но был вынужден сказать следующее, — Думаете, я сам это не понимаю? Мне с Кристиной весело, ей-то всего восемнадцать лет. Мы приехали в Лондон отдыхать, вот я и отдыхаю, — Тёрнер ухмыльнулся, — «АМ» для меня очень важен, и вы это оба знаете.
Ник одобрительно закивал, а Алекс, будто без чувств, вновь откинулся на спинку дивана.
Я зажала рот рукой. Потрясение было настолько сильным, что захотелось списать всё на злую шутку. Жестокую шутку. Но видя в проёме двери спокойный профиль Тёрнера, слыша его невозмутимый голос, поняла, насколько была глупа.
Как наивная пошла за ним, переживала, что у него с Майлзом начнётся ссора, а тут…
Если я раньше считала Алекса хамелеоном, то сейчас с уверенностью могу сказать, что он профессиональный актёр, который каждую божью секунду меняет маски.
И этого я простить не могла.
Мне ещё в детстве говорили, что подслушивать нехорошо. Всегда согласно кивала и вновь подслушивала. Моё любопытство сегодня сыграло против меня.