Я чувствовала, как по щекам текут слёзы, чувствовала, как болит сердце, которое наивно открыла для него. А он что? «Мне весело, я отдыхаю!». Надеюсь, он хорошо отдохнул перед туром, ведь это так для него важно.
Лихорадочно сжимаю пальцы, дабы унять их дрожь.
Такси, в котором я находилось, направлялось на улицу Кингс Кросс. Представляю, какой представлюсь своим подругам. Так и вижу глаза Алёны, кричащие: «Ну, что я говорила!?»
Как же мне было плохо. Я с такой силой сжала пальцы, что легко могла их переломать, как веточки. В голове металась тысяча мыслей, начиная с «какая же я дура» и заканчивая «какой же он подлец»
Перед глазами и так проносилось его спокойное лицо, его чёткий голос, без намёка на ложь. Если подходя к двери комнаты, я сомневалась, что это действительно он говорит, то стоило увидеть Алекса, как всё стало на свои места. А вдруг я не единственная? Вдруг он и раньше запудривал мозги хорошеньким фанаткам? Да и зачем запудривать, и так понятно, что они без ума от него.
От этой мысли меня передёрнуло, а во рту появился горьковатый привкус отвращения. Ведь меня предупреждала Катрина, говорила, что представляют собой рок-звёзды. А я что?
Закрываю лицо руками, понимая насколько же ничтожна. Пока подруга пыталась поставить мне мозги на место, я ходила и улыбалась, как дура: «Посмотрите! На меня парень обратил внимание, да не просто парень, а звезда!».
— Девушка, приехали, — прозвучал в моей голове голос водителя. Расплачиваюсь за проезд и выхожу из машины на едва ли удерживающих меня ногах.
На улице заметно похолодало, не спасал даже пиджак. Или это меня трясёт лихорадкой? Но мне тогда было безразлично. Я не могла преодолеть себя и подняться на этаж нашей квартиры. Не могла посмотреть в осуждающие глаза Николаевны, в глаза подруг, для которых я уже и не подруга. В этом и не сомневалась. Как можно дружить с той, которая погналась за парнем, зная его от силы пять дней, и бросить подруг, с которыми сидела за одной партой одиннадцать лет.
Поднимаюсь по ступенькам, опустив голову. Мимо меня проходили люди, не замечая, скрывались в Пентхаусе. Куда им до меня, в общем, как и мне до них? У каждого своя жизнь: удачи, потери, любовь, предательство. Кому есть дело, что в эту минуту разбивается чьё-то сердце — моё сердце — обладательница которого, наконец-то, сняла розовые очки?
Стоило мне преодолеть последнюю ступеньку, как я тут же присаживаюсь на лавочку около входа в здание. Ноги не держали, они тряслись, будто я алкоголик со стажем. Вытягиваю их, не обращая внимания на прохожих. Пусть думают что хотят, ведь каждый увидит то, чем страдает сам.
Странно, но за своими мыслями совсем забыла о слезах, которых и не осталось. Глаза щипало, кололо, но слёз не было. И это намного хуже. Я бы стерпела свои истерики, накричала на себя в душе, а после попыталась бы забыть. Сколько в мире таких идиоток? Куча! Но именно сейчас я чувствовала себя единственным ничтожеством, но разве не от ничтожества только что уехала?
Голова ужасно болела. Я схватилась руками за виски. Почему мне хочется накричать на Алекса, обозвать его последними словами, а после молча уйти, пожелав ему счастья?
— Идиотка, — прошипела вслух, и пусть вышедший из Пентхауса мужчина обернулся.
Пальцы непроизвольно переместились с виска на волосы. Алекс сам делал мне причёску.
«Своими волосами ты напоминаешь мне Рапунцель».
— К чёрту! — как ненормальная, резкими движениями снимаю резинку с волос и избавляюсь от косы.
Со стороны я выглядела, как сумасшедшая, и, пожалуй, меня бы продолжал не заботить этот факт, но знакомый мне мужчина обернулся ко мне и я застыла.
Если он здесь, значит…
— Так про что я, Том? — Люк прошёлся по мне взглядом и вновь вернулся к шедшему за ним мужчине, — Контракт выгоден, сам понимаешь. И не бери в голову, что у вас с Рейчел уже есть своя история. Скоро и новая не за горами. И я надеюсь, принесёт не меньше успеха!
— Ты думаешь, я сам это не знаю? — Хиддлстон остановился, покачиваясь на носках чёрных ботинок, — Рейчел рада, что мы вновь снимемся в одном фильме. Пусть будет так.
— Ну, вот и отлично! — Люк похлопал Тома по спине, — Теперь поехали. Надо успеть заскочить к Кеннету.
В эту минуту я молилась, чтобы он не поворачивался. Но Хиддлстон обернулся, будто знал, что я где-то поблизости. Наверное, он не ожидал увидеть меня с «гнездом» на голове, от которого старательно пыталась избавиться. Безрезультатно.
Сегодня явно мой день. Со стыдом за пазухой, отворачиваюсь.
— Люк, дай мне минуту, окей? — с замиранием сердца слышу, как ко мне подходит Хиддлстон.
Поджимаю ноги, примерно положив руки на колени.
— Здравствуйте, Кристина.
— Здравствуйте, Том, — слежу за его движениями: вот он садится рядом и смотрит.
— Давно вас было невидно, — Хиддлстон внимательно всматривается в моё лицо, — С вами всё хорошо?
— Да. Всё замечательно, — выдавливаю из себя улыбку. Боже, кого я обманываю.
Он не поверил, что и требовалось ожидать.
— У вас заплаканные глаза.