Провожу указательным пальцем по его лицу, забыв, что моим лёгким требуется кислород.
— Надеюсь, тебе было весело? — спрашиваю и мигом бросаюсь к подушке, заглушая ей рыдания.
Неужели человек способен так врать? Мне казались его слова искренними, как и улыбки, как прикосновения.
— Не может человек так врать, — шепчу я в подушку, — Не может.
Слышу приглушённые голоса. Кажется, говорит Катрина:
— Ты не могла держать свой рот на замке?
— Не могла! — крикнула Алёна, — Я говорила, что так будет? Пусть теперь валит! С этим человек я не намерена общаться!
— Дура! — выплюнула Катя.
— Сама такая!
— Девочки, тише! — голос Николаевны был взволнованным, — Мне кто-нибудь объяснит, что произошло?
— Кристина нашла себя а-ля друзей, а они её кинули!
Дальше я не слушала, сильнее зарываясь головой в подушку.
— Кристин…? — Катя приоткрыла дверь, быстренько заходя в комнату, и закрыла её.
— Я хочу побыть одна!
— Хорошо. Представь, что меня здесь нет. Но я не уйду, это ведь и моя комната тоже.
Прошло около пяти минут тишины, которая нескончаемо давила на меня, причиняя головную боль.
— Ты, конечно же, можешь и дальше реветь в подушку, а можешь всё рассказать. Мне кажется, второе больше успокоит, чем первое.
Я молчала, сильнее сжимая подушку в руках.
Катрина присела на мою кровать и положила мне руку на плечо. От холодного прикосновения к моей разгорячённой коже я вздрогнула.
— Поговори со мной, Кристин.
Резко принимаю сидячее положение, вытирая лицо от солёных слёз.
— Алекс плёл чушь о том, что я ему важна, что я такая необыкновенная. А сегодня подслушала его разговор с друзьями и узнала, что для него это развлечение, которое он забудет, когда поедет в тур, — опухшими глазами смотрю на подругу, — Ты была права. Мне не стоило с ним продолжать встречаться. Но я уже тогда в него влюбилась, понимаешь? Я призналась ему в любви, и его взгляд кричал о любви. Я не понимаю. Как можно так притворяться?
Катрина притянула меня к себе, обнимая за плечи.
— Ты уверена, что это было правдой? Может кто-то это специально устроил?
— Нет. Я видела его в тот момент, — и слёзы с новой силой выступили на глазах.
Примерно через час я заснула. Это был лучший способ забыться на время, но и самое тяжёлое испытание. Проснувшись, с надеждой оглядела комнату, думая, что всё было сон и сейчас я в квартире Алекса. Вот он заходит, садится рядом и обнимает. Ха! И ещё раз ХА! Реальность такова: я в съёмной квартире, укутанная в одеяло, точно в кокон, а рядом Николаевна трясёт за плечо.
— Ты проспала весь день. Пора собирать вещи.
Как же сильно эти слова кольнули моё сердце. Собирать вещи — значит поехать в аэропорт, вернуться в Россию, слушать по новостям о популярности Arctic Monkeys и тихонько плакать в подушку.
Я встала с кровати и пошла в душ. Стоило мне только высушить свои длинные волосы, как вбежала Алёна, бросила «Быстрее собирай вещи» и убежала. Обидно? Конечно.
Я складываю вещи, не заботясь об их помятом состоянии. Чемодан уже полон, но нахожу всё больше новых вещей, лишь бы оттянуть момент, когда придёт конец. Когда придётся покинуть квартиру и отправиться в аэропорт. Здесь, именно в Лондоне, я оставляла самое важное, что обрела за чёртову неделю, и потеряла. Даже не так, это со мной, но уже никому ненужное. Мне ненужное. Обманываю ли я себя?
Не могла ответить на этот вопрос.
Закрываю чемодан, намеренно резко, наперёд зная, что это причинит боль. Боль. Да что боль по сравнению с разбитым сердцем? Ничто.
— Кристин, мы выходим, — в чуть приоткрытую дверь заглянула Катрина, в глазах которой застыло волнение.
— Я догоню, — она без лишних слов уходит. Что я люблю в ней, так это догадливость. Меньше всего мне сейчас нужно чьё-то общество.
Если во время истерики я могла принять чьи-то успокаивающие слова, но сейчас, чувствуя внутри холодную пустоту, не выдержала бы сострадания. Точно набросилась бы на виновника моего уединения.
Интересно, Алекс понимал, какого мне будет, когда правда раскроется? И собирался ли он раскрывать её? А ещё интереснее представление с Алексой. Я была помощником Тёрнера, чтобы отделаться от неё или же она сейчас вместе с ним посмеивается надо мной?
Алекса — это стерва, умеющая получать желаемое. Оно и видно, ведь получила.
А я — глупое создание, которое, не отставая от Тёрнера, шептала чушь о "вместе долго и счастливо". Фронтменам этого не требуется, куда более их привлекают коварные хитрости таких, как Алекса.
У Катрины зазвонил телефон, но не спешила отвечать, догадываясь, кто это мог быть.
Даже телефон, который ни в чём не виноват, хотелось разбить о стену.
Беру его с тумбочки, взирая на имя звонящего. Почему внутри так неприятно? Я противна сама себе, за свою глупость, наивность и неимоверное чувство, будто можно что-то вернуть. Нельзя! Нельзя!
Принимаю вызов, осторожно присаживаясь на кровать. Тишина на другом конце раз за разом разбивает сердце, а оно-глупое, как и его носитель, вновь приобретает прежнюю форму.
Откидываюсь, чувствуя спиной упругий матрас.