— Мы завтракаем через десять минут, — и продолжил, когда она скрылась во мраке коридора, — ну, вы даёте, оба.
— Что ты имеешь в виду? — не понял я.
Он не уточнил, указал на умывальные принадлежности. Млея в горячем душе, я осознал, что Олег хочет нам сообщить из ряда вон выходящие новости. Я тут же замёрз под жаркими парящими струями воды!
Когда мы втроём собрались на кухне, уже ни у кого не оставалось сомнений в значительности наступившей минуты. Мы неловко молчали, не зная, как начать.
— Ты собрал нас этим шикарным утром, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, — попытался я преодолеть барьер паузы, отделявшей нас от новой информации.
Олег вдохнул, обвел нас взглядом, заговорил:
— Сначала, Маша, я должен ввести тебя в курс дела.
Она вся подобралась, ожидая предательства, посмотрела на меня, я успокоительно кивнул головой.
После первой заминки Олег продолжал:
— Речь пойдёт о записях Виктора.
— Так они существуют? — не сдержала удивления она. — Я думала, это миф, уловка Ивана, повод держать тебя около себя.
— Тебе знаком почерк Виктора? — скорее утверждал, чем спрашивал Олег.
Маша возмущённо фыркнула.
А я подумал, что до сих пор не могу представить себе масштабы их отношений, то есть я каждый раз решаю раз и навсегда, что степень их близости была такой-то и такой-то, но приходит час, и я понимаю, что снова ошибся, и та степень сродства, которую я представил, слишком слаба.
Например, уж, казалось бы, кто как ни я знаю всё о нас всех, но, когда Олег спросил про почерк, я покопался в памяти и обнаружил, что не знаю, какой почерк у Олега, Маши, Виктора, Александры.
Учитывая это, остаётся удивляться, как она хорошо держит себя после потери, степень которой я, боюсь, ещё долгое время не осознаю полностью.
Олег сводил Машу в комнату и ознакомил с тайными шифрами Виктора.
— Да, это его, — подтвердила побледневшая Маша.
Пока Олег рассказывал ей дальнейшее, я всматривался в него. Одного я раньше не замечал — трагичность познания таилась в его движениях, взглядах, словах. Ни о чём подобном он пока не сообщал, но это сквозило во всём, похожее на ледяной сквозняк в жарком помещении или на холод земли в обманчивом майском солнце.
Остальное — синяки под глазами, бледность, умело скрываемая вялость движений, еле заметная дрожь пальцев, красные жилки на белках глаз — вселяло подозрения об очередной проведённой бессонной ночи: наверняка, разгадывал ребусы, от которых его оторвала Александра со своей бандой.
Олег, догадываясь, что я витаю в собственных мыслях, дал знак вернуться на землю, а после изрёк прокурорским тоном:
— Ночью я расшифровал записи Виктора.
— Как? — дёрнулся я: ибо наступило мгновение, которого я ожидал многие дни, потому что это был конечный пункт блуждания впотьмах, конец необоснованным подозрениям и чаяниям. Вот она — отправная точка надежды или её отсутствия, окончательный диагноз ситуации, приговор, откровение вселенной.
Наступает последний круг противостояния.
— Как? — повторил я.
— Я предположил, что сегодня Александра умрёт, — кратко пояснил он.
— Допустим, это бабушка надвое сказала, — возразил я.
— Иначе шифр не имеет смысла.
— Погоди, Ваня, пусть он расскажет, — попросила Маша.
— Итак, графики. На каждом из них изображена линия жизни одного из нас. Горизонтальная красная линия — это грань созревания. О ней надо упомянуть особо. Виктор назвал её фактором божественности. Он рассчитал его для каждого из нас, — Олег разложил на столе перед нами картонные квадратики синего цвета с нашими именами и цифрой рядом с каждым.
— Некогда существовало БОЖЕСТВО, по неизвестным причинами оно распалось на несколько частей. Каждый из нас это есть частичка бога: ты, Иван, являешься богом на 0.35, - Олег подтолкнул ко мне соответствующую карточку, — Маша у нас бог на 0.1, я тоже являюсь богом на 0.1, Виктор был богом на 0.05… Сашенька — на 0.05.
— Фактор божественности? — повторила Маша.
— Ты бредишь, — мрачно подвёл итог я.
— Погоди, здесь простая математика, эти цифры не с потолка взялись: если взять вероятность всех несчастных случаев, произошедших с каждым из нас, и вычесть из 0.35, то получатся эти цифры, я могу показать выкладки.
— Откуда это 0.35? — нахмурилась Маша.
— Это самый концептуальный вопрос, — ухмыльнулся Олег. — Это тот фактор, который в сумме с нашим всеобщим даёт единицу. Вы уже догадались, что сие означает?
— Есть некто, у которого тоже 0.35? — я подпрыгнул, как ужаленный, от полноты переживаний.
— Да, — согласился Олег, доставая из-за пазухи красную картонку с цифрой 0.35 и знаком вопроса около.
— Постой, в голове не укладывается, — недоумевала Маша. — Ты хочешь сказать, что мы все в сумме с нашим таинственным врагом и есть БОЖЕСТВО? Ивановы 0.35 и чьи-то 0.35 будет 0.7, плюс наши с тобой 0.2 это получится 0.9, прибавить Сашины с Виктором 0.1, имеем единицу!
— Какова погрешность? — потребовал я.
Олег неуверенно замялся:
— Примерно ноль целых одна сотая.
Я скептически покачал головой:
— Что же, по-твоему, происходит во вселенной?
