Я дышу, пока ты рядом полностью

– Саш... – улыбнулась журналистка. – Ты беременна, моя хорошая, уже три недели. Естественно, что ещё очень мало времени прошло, и ты не заметила этого! У вас с Данькой будет ребёнок.

Ошеломлённо моргнув, Сашка упала на подушку, бесцельно рассматривая потолок. Новость её шокировала, и она пока не знала, радоваться ей или нет. Ребёнок... Ребёнок Богдана? Значит, вот к чему привели их безумные любовные игры перед его отъездом. Боже правый, никто из них даже не подумал о контрацепции, они словно сошли с ума, никак не могли насытиться друг другом!

– Санька, ну, ты чего? Что это ещё за кислый вид? – оживленно потормошила её Катя.

Слизнув с уголка губ солёную слезу, Александра через силу улыбнулась родственнице, и взгляд упал на Катин живот. Нет, нельзя ей сейчас говорить страшную новость об Илье. Потом, всё это потом. Катя ведь почти на сносях, ей ни к чему волноваться. Да и о себе нужно подумать, о своем… О их с Богданом малыше.

– Я всегда мечтала, что у меня будет дочка. – тихо сказала она, приложив ладонь туда, где уже была маленькая жизнь в её утробе. – Хорошенькая, темноволосая, как я. А мама смеялась, что ни за что не выдержит ещё одной Сашки. Мама так и не понянчила своих внуков...

– А ну-ка, хватит этих убитых депрессняком мыслей. – строго осадила Джамалова. – Если хочешь дочь, значит, будем ждать дочь. Богдан сойдёт с ума, Саш, он очень любит детей, хоть это и кажется неприменимым к нему. Давай ему позвоним, а?

– Нет. – слишком поспешно возразила Сандра, и, заметив на лице подруги изумление, улыбнулась. – Не сейчас, ок? Я сама ему скажу.

– Как ты себя чувствуешь? Давид заедет за нами через час, поедем домой. Теперь, малая, мы с тобой в одной лодке!

– Это точно. Но ты особо – то не расслабляйся, я всё равно за тобой приглядываю! – пригрозила Саня, и они рассмеялись.

Когда Екатерина вышла ответить на звонок, Сашка отвернулась к стене, до изнеможения закусив край одеяла. Ей хотелось остаться одной, никого не видеть и просто выплакаться. Она не могла до конца поверить, что Ильи больше нет, и уже не будет. Он не улыбнётся ей, а она никогда не увидит его улыбку, и не посмотрит в голубые глаза.

Он, быть может, и любил её… Но почему всё так сложилось, почему он уехал, ничего ей не сказав, что заставило его так поступить с ней?! Увы, теперь ответов на эти вопросы она уже не узнает.

Щурясь на солнце, мужчина задумчиво смотрел в распахнутую дверь. Декабрь был тёплым, и от того было совсем не зимнее настроение. Рана в плече еще давала о себе знать, но теперь он уже мог ходить, и Аиша смеялась, что он наверняка родился в рубашке.

Оглянувшись на свою спасительницу, он улыбнулся ей, и заметил, как сверкнули её тёмные глаза из-под платка. Она снимала его только в доме, когда не было чужих, и ему, русскому, казалось странным, что его считают в семье Марата чуть ли не своим.

– Ну, чего смотришь? Не смотри! – смутилась девушка, с трудом сдерживая смех.

Усмехнувшись, он быстро закончил плести из стебельков оранжерейных цветов браслет и спустился с веранды на крыльцо. Аиша ловко чистила шомполом дедушкину двустволку, и не поднимала взгляда. Лишь, когда мужчина взял её руку и просунул в импровизированное украшение, испуганно взглянула сначала на венок, затем и на Илью.

– Ты очень красивая. – шепнул он, и отошёл, увидев, как во двор входит Фархад, таща вязанку хвороста.

Вместе они управились споро, сложив заготовки дров в сарае, и сели на скамье покурить. Парень улыбнулся, кивнув на сестру и, наклонившись к новому другу, доверительно сказал:

– Она влюблена в тебя, русский! Так может смотреть только влюблённая женщина!

– Что ты понимаешь в этом? Мал ещё! – отмахнулся Терлецкий, пихнув его локтем.

Фархаду было восемнадцать, Аише на год больше, и оба они казались Илье детьми. Сашеньке сейчас всего двадцать, но он никогда не воспринимал её как маленькую.

Саша... Что с ней, как она? Счастлива ли с Данькой, забыла ли о нём самом или так же мучается, не в силах отпустить прошлое?

– После праздника я возвращаюсь в Махачкалу. – произнёс Илья, и Фархад удивлённо воззрился на него. – Не могу я здесь, не моё это. Я привык к городу, скучаю по ребятам.

– Твой начальник давно подписал увольнительную, ты уже не военный. – возразил мальчишка, сунув в рот спичку.

– Бывших военных не бывает, балда. – снисходительно улыбнулся мужчина. – У меня там дом, и женщина, правда, не знаю, ждёт ли она меня?

– Твоя жена уехала сразу после того, как узнала о твоей гибели. Она и до сей поры считает тебя мёртвым.

– Откуда ты берёшь все эти новости? – слегка шлёпнул его по плечу Илья.

– У Фархада всюду уши и глаза, как у шайтана. – засмеялся парень. – Деда говорит, что я как змея, в любую лазейку просочусь!

Поднявшись, Фархад взъерошил непослушные чёрные кудри и добавил:

– Оставайся, на Новый год к нам приедет мой крёстный, дядя Тимур Джамалов, он возьмёт нас на соколиную охоту! Будет весело!