Я дышу, пока ты рядом полностью

Анька через год уже закончит свой театральный, Паша – юридический. Кто бы мог подумать, что самый хулиганистый парень их школы станет таким серьёзным и целеустремлённым! Хотя, уж кому, как не ей, знать, что за Пашкиным озорным весельем всегда скрывался сильный характер, а все его ребяческие похождения это лишь попытка привлечь Анькино внимание и заставить её ревновать. Она желала ребятам самого настоящего, человеческого счастья.

С такими мыслями Джамалова поспешила догнать подруг, дожидающихся её у Катиной машины, украшенной разноцветными воздушными сердечками…

Давид долго упрямился, не желая отпускать жену, но сила убеждения Кати оказалась сильнее его доводов и призывов к здравому смыслу. Решающий аргумент, в конце концов, сыграл свою роль, а услышав о том, что его дочь нуждается в её, Катиной, дружеской поддержке, мужчина безнадёжно махнул рукой.

– Зачем тебе вмешиваться в их отношения? – бушевал он, глядя, как Екатерина упаковывает вещи.

– Потому что без моего вмешательства твоя дочь так и не решится ни на что, а её пустоголовый бывший муженёк способен наделать непоправимых глупостей! – отрезала журналистка, и, подойдя к расстроенному её отъездом супругу, обняла его, ласково заглянув в глаза. – Давид, милый, ну, это всего два дня, обещаю, в пятницу буду как штык! Не злюкайся, лучше поцелуй меня, я ведь там сойду с ума без тебя!

– Это я тут свихнусь, думая о том, что тебя окружают молодые солдаты. – буркнул он, нехотя признаваясь, что ревнует.

Смех женщины заставил его нахмуриться.

– Какие вы, мужики, порой бываете глупые! – отсмеявшись, вздохнула блондинка, и, дразня, принялась легонько тыкаться губами в его лицо. – Зачем они мне сдались, эти молоденькие птенчики, когда у меня есть настоящий сокол? Неужели за годы нашего знакомства ты всё ещё сомневаешься во мне? Посмотри мне в глаза, Давид, я люблю тебя!

Неистово притиснув её к себе, банкир прижался в поцелуе к её виску и Катя уткнулась носом в его шею.

– Всего два дня, мой хороший. Ради счастья нашей Саньки.

Сашка тихонько отступила, передумав входить, когда увидела романтическую сцену прощания. Что сказать, она иногда просто завидовала Катюхе, естественно, белой завистью. Отец так нежно любил её, чуть ли не боготворил, и Екатерина, такая сильная, независимая личность, при нём становилась буквально шёлковой. Похоже, только в её, Сашкиной, жизни никогда не наступит долгожданный покой. Богдан был ей необходим, как воздух.

Как он тогда сказал – я дышу, когда ты рядом? Пожалуй, то же самое она могла бы ответить и ему, да она всё готова отдать. Только бы он снова был с ней.

И любил её, как тогда, безумно, страстно…

Осмотревшись в тесной Сашкиной комнате, Катя испустила тяжкий вздох, но, поймав скептический взгляд подруги, улыбнулась:

– Молчу – молчу! Конечно, не хоромы, и не номер – люкс, но вполне уютненько. В тесноте, да не в обиде, правда?

– Я тебя предупреждала, что здесь не пятизвездочный отель! Спать будешь на диване! – мстительно сказала Сандра, переодеваясь в свободные легкие брючки и футболку.

– Прорвёмся, малая. Меня не испугать какой-то занюханной общажной каморкой. – заявила та, плюхнувшись на кровать. – Ну, ты всё поняла? О том, что я приехала, ты не в курсе, во всяком случае, Соколовскому надо это именно так преподнести, что мой приезд никак не связан с тобой. Я переберусь в сам город, а вечерком наведаюсь в гарнизон якобы брать интервью у солдафонов.

– Представляю его лицо, когда ты появишься на КПП! – засмеялась Александра, раздвигая шторы. – Блин, Кать, как бы нам с тобой обеим не хлебнуть лиха, если он догадается, что ты явилась совать нос в его дела.

– Не боись, как говорит Илья – солдат ребёнка не обидит. – подмигнула ей журналистка, и, заметив, что Саша перестала улыбаться, добавила: – вы с ним больше не виделись?

– Нет. – помедлив, мотнула та головой, и встала спиной к ней, рассеянно обводя глазами двор. – Зачем? В нашей истории давно поставлена точка. Я не хочу ворошить прошлое. Вспоминать о своей глупой влюбленности в него тоже не хочу.

– Ты не простила его за Давида, так? – в лоб спросила Екатерина, и Сашка обернулась, неуверенно пожав плечами.

– Простила. Ведь он ничего не сделал, правда? Он не спустил курок. Не его вина, что всё вот так сложилось, а когда болеют дети… Твои дети… В чём-то я его даже готова понять.

– Он любит тебя. – вздохнула Катя, рассматривая свои длинные, цвета бирюзы, ногти. – Слушай, малая, я не собиралась лезть тебе в душу, или заставлять тебя или Илью вновь переживать то, что между вами было, но у нас как-то был разговор. После твоего отъезда сюда…

– И что? О чём вы говорили? – нехотя поинтересовалась Саня, испытывая неловкость, словно её принуждали заглянуть в чужой секрет.

– Ты хочешь это знать? Уверена?

– Может, и не хочу. – слабо улыбнулась Сандра, ничуть не кривя душой.