Каньон содрогнулся, превращаясь в ущелье, потом в тоннель, и он вслед за монахом вылетел в огромную полость с ажурными сетчатыми стенами. Перехватило дыхание! Он стал падать в бездну, пока не вспомнил, что находится в таком же коконе операционной системы «Баталера», какой был и у «Маршалессы». Падение прекратилось, сердце из пяток вернулось на место.
Фигура монаха пропала, и Тарас напрасно «вертел головой» в поисках холидера, как Лавиния называла разработчика и надзирателя за действиями систем искусственного интеллекта.
– Ищи себя! – влетел в голову голосок девушки.
В другое время он бы улыбнулся этим словам, но объяснять, что имеет в виду хакерша, не требовалось. Он уже делал это наравне с «братьями» – искал себя, то есть базу данных об Итане в лабиринтах софта Старухи.
Интуиция подсказала, что в центральных областях ПО «искать себя» не стоит. Вряд ли в масштабе деятельности «Баталера» контент с компроматом на Иннокентия занимал большой или центральный объём. Поэтому он окинул взглядом «термитник» браузера «Баталера», обнаружил скопление гнёзд с «тёплыми огоньками» и нырнул к ним.
Пребывая в состоянии мысленного облака, Тарас не мог пользоваться гарнитурой костюма и слышать подсказки компьютера «барсика», в котором сидел за пультом ручного управления «Баталером», вследствие чего приходилось полагаться только на рефлексное реагирование. Гнёзда с дюжиной информационных «свеч» содержали сведения об Иннокентии и Стефании, и можно было стереть их, не боясь задеть важные государственные файлы.
– Нашёл! – крикнул он.
– Подожди минуту! – отозвалась невидимая Лавиния. – Похоже, и тут засада…
Однако Тарас не обратил внимания на реплику. Сосредоточился на стирании «свеч»… и его рассудок получил могучий удар, погрузивший человека в беспомощное состояние!
Кокон «термитника» снова мигнул, и краем зрения он увидел засиявшие над ним белые ледяные глаза, точно такие же, какие высветились на экранах операционной системы «Баталера»: не человеческие, не волчьи, не змеиные, не пугающие, но чудовищно равнодушные! Вспомнилось чьё-то изречение: так смотрит Вечность на пылинку под ногами – человека…
– Нет… – прошептал он.
Глаза налились
– Все ко мне! – раздался крик Лавинии. – Вирусная атака!
Это было последнее, что услышал Тарас, растворяясь в пустоте…
Он уже не видел и не чувствовал, как в «термитник» ворвались мыслеобразы «братьев» и Стефании, бросились со всех сторон на тёмного носителя «глаз» – вирусную мину, изрешетили её градом мыслепуль, развеяли по кокону, а заодно и погасили «свечи» баз данных, содержащих информацию о Стефании и её друге. К ним присоединилась Лавиния, вчетвером они подхватили темнеющее мыслеоблако Тараса и вернули в голову сидевшего в кресле терминала капитана…
О реакции России и НАТО в сорок первом реале после визита к «Маршалессе» «неизвестных диверсантов» стало известно уже к утру двадцать четвёртого августа.
Российский Главштаб ожидаемо сдержанно прокомментировал проблему с обслуживанием фронтового ИИ, и уже через час по базам ВСУ и большинству крупных городов Украины прилетели массированные удары ракетами, серьёзно побившими инфраструктуру страны. Но главное было не в ударах по инфраструктуре: впервые за два с лишним года войны с нацистами были массово уничтожены десятки железнодорожных узлов, двадцать мостов, восемь аэродромов (в том числе румынские и польские, так как с них взлетали американские FV-16) и два тоннеля. Стало ясно, что начинается главная фаза противостояния – наступление российских войск с охватом оставшихся городов и Киева.
Натовские шакальи СМИ устроили настоящую воющую истерику, громоздя нелепицу за нелепицей о «преступлениях русских», требовали «возмездия» и – трусливо бежали из Европы в Южную Америку и Австралию.
Итан узнал об этом, в одиночестве посетив родной реал для добычи лекарственных средств и аппаратов для лечения Тараса. Капитан принял на себя разряд ментальной мины, получил психошок, и спасти его психику могли только мощные препараты и наноботы.
Лечение разбилось на три этапа: сначала вернувшегося из похода в восемьдесят восьмой реал Лобова попытались «починить» «братья», обладающие дополненными функциями, потом им в течение двух суток занимались эскулапы Шелеста, и последнюю точку поставил двадцать шестого августа нейрокомплекс «Алатырь» из сорок первого реала, поставивший Тараса на ноги за шесть часов. Итан смотался на родину и неведомыми ухищрениями добыл этот аппарат и переправил в двадцать третий вариант. К середине дня двадцать шестого августа бесогоновцы уже могли посещать его в госпитале под Луганском и обсуждать свои планы.
Тарас пребывал в минорном настроении, бледный до синевы и какой-то потерянный, и не желал разговаривать, пока в палату, где в белых халатах собрались Лобовы с подругами, вдруг не заявился Шалва Топоридзе и принёс флягу с пластиковыми стаканчиками. На вопросительный взгляд Итана лейтенант пробормотал мрачно:
– Девять дней.
Стефания первая поняла, что имеет в виду Шалва.
– Снежка?
Шалва кивнул.
