– Товарищ полковник! – браво вытянулся перед ним Ларин. – Группа готова к выполнению заданий любой сложности!
– Вольно, лейтенант, – проворчал Тарас, оглядывая лица бойцов. – К вечеру перебазируемся. Ужинали?
– Так точно.
– Я голоден как волк!
– Напряжём местных кухарей, – пообещал Штопор. – Расскажете, где вы были?
– Сначала вы. Ведите на кухню.
– Да всё норм, командир, прискакали, укрылись в лопухах, никто и не заметил, что мы где-то были. Потом узнали, что ты на КП, похитили броник и сюда.
– Похитили? – подозрительно спросил Тарас.
– Шутка. Нас подвёз майор Волынский.
– Смотри, шутник, на губу залетишь.
Его повели в отдельно стоящий на дне оврага ангарчик под сетчатой крышей, играющий роль кухни и столовой.
В «столовой» было практически пусто, однако возле военной кухни («скасам-24», три аппаратных комплекса) возились двое солдат в полевой форме с «пустыми» погонами. Один из них, смуглолицый, черноглазый и остролицый, начал было ворчать, но Шалва наставил на него палец, красноречиво цокнул языком, и солдаты наряда принесли еду: рыбный суп (ухой назвать его не поворачивался язык), остывший бефстроганов и холодный компот.
– И нам компота налей, – попросил Ларин.
На поляну вдруг выбрался кот в матросскую полоску, с отметиной на груди, уставился на лейтенанта вопросительным взглядом.
– Развели тут дармоедов, – проворчал Штопор. – Вали отсюда!
– Не пугай мышелова, – укоризненно сказал Солоухин. – Коты здесь такие же бойцы, как мы. От крыс спасают.
– Я не кошатник, собаки умней.
– А я кошек больше люблю, всегда с ними жил. У нас дома до СВО рыжий был, Фигурой звали, умнейший зверь!
– И что с ним стало? – спросил Михаил.
– Ушёл на даче куда-то, он не кастрированный был, и не вернулся.
– А у нас собак жил, беспородная дворняга, – вспомнил Шалва. – Мы жили на втором этаже пятиэтажки на Гоголя, а над нами поселился мужик, полнейшая сволочь, алкаш и ворюга. Откуда он приволок пса, неизвестно, только стал пёс днями и ночами плакать. Жалко так, словно ребёнок. Ну, я терпел-терпел, сходил к нему, а он как раз после похмелья лупил его костылём, гонял по квартире. Там такой срач был! Ну, я и забрал собачару к себе.
– Как назвали?
– Сосед её Скотом обзывал, мы дали имя Терпик.
– Как, Терпик?
– От слова «терпеливый». У него одно ухо было чёрное.
– Прям Белый Бим Чёрное ухо.
– Не белый, в полоску.
– А сосед что ж? Отдал? Ты его не прибил случайно?
– Не, он хромал, с костылём ходил. Через год помер от передоза палёной водки.
– Очень позитивная история, – рассмеялся Михаил.
Улыбнулся и Тарас, доедая второе.
– Я тоже кошатник, и у нас был норвега, чёрный с белым пузом, Прошкой прозвали. Трусливый до опупения, но славный парень. А рядом с нами жила семья, у которой было двадцать кошек.
– Как у нашей звезды Юры Николаева?
– У Юры, по-моему, больше было, но он жил в отдельном коттедже и никому не мешал, а эти – рядом. Кстати, тоже какие-то звёзды интернета, элитные блогеры. Вонь, кошачьи вопли с утра до ночи. Ходили, стыдили, конечно, уговаривали, в полицию не раз обращались, всё без толку.
– Стыдить наших звёзд неблагодарное занятие, напрасная трата времени. Им всё по хрену, тем более блогерам.
– И как же вы с ними справились? – поинтересовался Солоухин.
– Легко: переехали.
Бойцы засмеялись.
На шлеме Лобова, который он положил на соседский стул, мигнул зелёный индикатор вызова.
Тарас поднёс его клапаном к уху, заметив, что включился контур мобильной связи. Память не сразу нашла имя абонента: звонили из Жуковки.
– Петрович? Рад слышать!
– Зато я не рад звонить, – виноватым тоном проговорил старик, месяц назад ставший свидетелем разборки в Жуковке группы Лобова с мигрантами из бывшей, советской, «дружественной» республики.
– Что случилось?
– Да снова с этими мигрантоедами конфликт. Вроде бы успокоились после вашего вмешательства, пацанов ихних в Брянск увезли, да ненадолго. Всех троих обратно отпустили, уже в Брянске.
– У них крыша там.
– Ну уж не знаю что, только они вернулись и снова устроили заваруху. Поняли, что власть их не тронет. Наши ребятишки на улице Гомонова в футбол играли, когда нагрянула орда, человек десять, отобрала мяч, начала разгонять ребят, мол, вы нам не нравитесь, убирайтесь отсюда! Ну, драка завязалась. Хорошо, позвали взрослых, прибежали мужички из Общины, надавали приезжим по соплям. Да только их к вечеру наши полицаи задержали, в кутузку всех запихнули.
Петрович замолчал.
Тарас стиснул зубы, стараясь удержать гнев.
– Сколько человек задержали?
– Пятерых, Сашку тоже, мого соседа. Мы всей громадой к полицаям: отпустите, не они начали, – да только наши мордовороты потешаются над нами и гонят прочь.
– Понял, Петрович, обещаю принять меры. Вы не обращались к главе местной Общины? Помните, был такой Алексей Фёдорович? Обещал помогать.
– Так и его схватили.
– Ах вон в чём дело! Ладно, ждите в ближайшее время, наверно завтра с утреца к вам прискочу. Заранее позвоню, и вы соберёте народ.
– Хорошо, Тарас Иванович. – В голосе старика послышалось облегчение. – Молиться на тебя будем!
– Молиться не надо, – усмехнулся Лобов, – я не Господь Бог и не апостол.
