Разговор прервался.
Бойцы молча смотрели на командира.
– Что произошло? – спросил Штопор. – В Жуковке? Опять диаспора зашевелилась?
Тарас кивнул:
– Видать, у главаря азеров большая лапа в губернских чиновничьих кругах, – сказал Ларин. – Что будем делать? Поедем туда?
Ответить Тарас не успел.
У блиндажа КП началась какая-то суета. К столовой выбежал капитан гарнизона охраны Максимов, увидел сидящих бойцов, подбежал, выдохнул:
– Товарищ полковник, беда!
Заледенело в груди.
Тарас встал.
– Говорите!
– Ваша жена… – Капитан задохнулся. – Майор Иваненко… убита!
Земля качнулась под ногами.
Бойцы со страхом увидели, что лицо командира стало белым.
– Где?!
– Под Херсоном, туда отправляется «вертушка»…
За деревьями послышался голос Шелеста:
– Лобов, бегом!
Тарас сорвался с места, и бойцы последовали за ним.
Вертолёт «Ми-8» МТШ доставил делегацию командиров разведки в количестве семи человек в Херсон к половине восьмого вечера. Полетели Шелест, Матоличев, Утолин, Тарас со Штопором (Ларин и Солоухин остались у «птерозавра») и ещё двое оперов Шелеста в боевом.
Летели молча. Лишь Матоличев дважды подходил к кабине пилотов, о чём-то говорил с ними и возвращался темнее тучи.
Снежану за это время доставили в госпиталь на окраине Херсона, и её тело охраняли трое десантников спецбригады разведки. Там же, в отдельной палате на первом этаже, лежал застрелившийся лейтенант Поляков из охраны женщины. Его спутники стояли вокруг и подтянулись, когда Тарас заглянул в палату. На бледных лицах всех троих виднелась красноречивая печать вины, горечи и желания поквитаться с убийцами.
На секунду задержавшись в комнате, Тарас проследовал дальше за встретившим делегацию главврачом госпиталя.
Снежана лежала на белом хирургическом столе и была с головой накрыта простынёй. Возле неё возился над раскрытым медицинским чемоданчиком врач в синем халате. Увидев входящих, он отстранился, подняв в стороны руки в прозрачных перчатках.
Тарас шагнул к столу, скинул с головы жены кончик простыни.
Врач посмотрел на главного, тот жестом показал: отойди.
Пуля калибра двенадцать и семь десятых миллиметров, пронзив левый висок головы Снежаны, оставив кратер, буквально вырвала всю костную пластину правого виска. Но лицо женщины странным образом не пострадало, красивое даже в смерти, сохранив безмятежное и даже радостное выражение. Перед смертью она чувствовала себя хорошо и думала о чём-то приятном.
– Она умерла мгновенно, – зачем-то сказал главврач.
– Выйдите все! – тихо произнёс Тарас.
Шелест посмотрел на друга, и у него заныли зубы! Глазами Тараса на полковника смотрел мертвец!
– Идёмте, – вздрогнул Олег, разворачивая спутников к двери.
Все тихо, не разговаривая, вышли в коридор. Главврач и его сотрудник замешкались, и Шелест выпроводил их.
Помолчали, переглядываясь.
Утолин о чём-то задумался, сжав зубы.
Матоличев был мрачен, по щекам полковника ходили желваки.
Оперативники Шелеста стояли в сторонке, не решаясь заговорить.
Штопор был бледен, кусал губы и то и дело массировал ладонью затылок. Заметив взгляд Шелеста, он со всхлипом ненависти пробормотал:
– Не верю! Снежка не должна была умереть! Какая-то бандеровская нелюдь спустила курок – и нет девочки! Это как?! Это ж нельзя простить! Товарищ полковник, разрешите мне лично найти подонка?! Голыми руками…
– Помолчи! – выговорил Шелест.
Шалва ударил кулаком в ладонь, отошёл.
– Она умерла без боли, – виновато скривился второй врач. – Сочувствую, товарищ полковник. И второго жаль, лейтенанта, зачем застрелился?
Шелест промолчал, подумав, что Саня Поляков просто не смог простить себе гибель женщины, которую обязан был защитить. И ещё он подумал, что Тарасу, без памяти любившему свою жену, придётся жить, долго привыкать к тому, что её нет, мучиться, страдать и переживать день за днём отчаяние и думать о возмездии. Мудрые люди говорят, что время лечит. Но сильные натуры и страдают сильнее.
Подождав минуту, он не выдержал.
– Постойте здесь, пока не позову.
Зашёл.
Тарас сидел на стуле, сгорбившись, и как каменный, не моргая, смотрел на лицо Снежаны. На её брата он не обратил никакого внимания.
– Прими это, – негромко сказал Шелест.
– Она моя жена, – глухо ответил Тарас, не меняя позы.
– И моя сестра. Я тоже её люблю.
– Это ты убил её, послав на фронт.
Кровь бросилась Олегу в лицо. Но он сдержался.
– Нет!.. Впрочем, да, я. Что это изменит?
Тарас повернул голову. По лицу парня пробежала гамма чувств от тоски до ненависти, пока оно не стало безжизненно белым.
– Найдите мне снайпера!
Шелест пожевал губами.
– Это не вернёт Снежку.
– Найди!
– Найду! – пообещал Шелест.
В помещение заглянул Шалва.
– Командир, можно я побуду с тобой?
Тарас не ответил.
Шелест молча развернул лейтенанта, оба вышли.
Тихо разговаривающие в коридоре мужчины замолчали.
– Не мешайте, – сказал Шелест.
В коридоре появился плотный военный в полевой форме, с погонами капитана, подошёл к Олегу.
– Товарищ полковник…
Шелест прижал палец к губам.
Капитан заговорил тише:
– Товарищ полковник, огонь вёлся с террикона под Легощево с расстояния в пять километров сто метров. Мы нашли лёжку. Стреляли из «опустошителя».
