– Вот и ответ, почему в следующем трёхсотом реале мы вышли в облаке тумана. Луна приблизилась к Земле и столкнулась с ней!
– Почему?!
– Не знаю, что-то произошло. Может, здесь натовцы или америкосы применили какое-то адское оружие, от чего Луна сошла с орбиты.
– Боже мой! Не существует такого оружия!
– Кто знает? Гулкий треск поколебал почву. По развороченной взрывами земле побежала трещина, развалила фундамент. Куча плит под ногами путешественников стала расползаться.
Ждать больше не было смысла, и тёмная пропасть перехода мембраны унесла их из рушащегося мира.
Вышли в «старом добром» сто двадцатом реале, где с неба моросил мелкий дождик. Было тихо, лишь со стороны моря изредка слышались звуки мирной жизни.
– Боже мой! – повторила Стефания, содрогнувшись. – Неужели Землю и в самом деле ждёт гибель?!
– В этой ветке Мультиверсума, наверно, так и случится.
– Что значит – в этой? Разве их много?
– Не бесконечное количество, но много, я недаром назвал цепи версий «ветками саксаула реальностей». Вселенная разрастается, делится, и в каких-то вариантах нет ни войны, ни гибели Земли, ни нас с тобой. Мне только что пришла в голову интересная мысль…
– Какая?
– Не ошибся ли я?
Стефания рассмеялась:
– Очень интересная мысль. Почему ты решил, что ошибся?
– Может быть, мы пересели с куста на куст…
– Как пересели? Куда?!
– Потом покумекаю.
Он подумал, откинул забрало шлема, подставил лицо водяной пыли, сыпавшейся с неба.
– Наверно, где-то реализована и ветка, где СВО не начиналась вовсе.
Она помолчала:
– Поищем?
Иннокентий издал смешок:
– Ты же только что утверждала, что смертельно устала. Поищем-то мы поищем, но не сегодня. Давай-ка возвращаться.
– Грустно всё.
– Это ещё слабо сказано. Держись за меня, идём домой.
Они обнялись, Иннокентий вызвал кюар и вдруг почувствовал модулированный выброс эндорфинов, заставивший его вздрогнуть.
Стефания почуяла его реакцию.
– Что с тобой?
– Похоже, за нами наблюдают…
Девушка зябко оглянулась:
– Ничего не вижу…
– Чёрт с ними, пусть смотрят, кто бы тут ни был.
Темнота упала на глаза, через мгновенную вечность сменилась ночным фиолетом знакомого неба… и, предупреждённый экстрасенсорикой, Иннокентий понял, что неправильно понял её подсказку. Опасность ждала их не там, откуда они стартовали, а в родном восемьдесят восьмом реале.
Сознание ещё как следует не очнулось от забытья перехода, но подсознание уже принялось анализировать состояние организма, включив все резервы, как природные, так и «допы».
Обычно при переходе от нормального бодрствования в экстремальное во время спортивных состязаний или тренировок организм проходит три уровня активности: сознательный – учитывающий опыт, автоматический – когда подключается тренированная психика, и реактивный, супрематический – отключение сознания с рефлексным расчётом боеготовности. Но Иннокентий обладал ещё и врождённым инстинктом выживания, усиленным искусственным нейронным интерфейсом, а гарнитура дополнений позволяла ему без голосовых подсказок безошибочно реагировать на угрозы и визуализировать цели и даже группы намерений противника с одновременным анализом всех мелких деталей обстановки. Поэтому как только он вышел из мрака кюар-колодца, начал действовать, обхватив всю систему угроз в целом.
К счастью, переход состоялся не в гостиной дома, где их поселили, и откуда они стартовали два часа назад, а в двадцати шагах от него, так как перед прыжком оба отошли к развалинам. И это дало математику дополнительные доли секунды отреагировать должным образом.
Вот что он увидел, услышал, оценил и просчитал.
Дом, в котором их поселили на окраине Одессы, был стар как сам город и располагался в частном секторе, в ряду таких же деревянно-глинобитных строений по улочке князя Жванского.
Когда путешественники отправлялись в поход, этот уголок Одессы был тих и спокоен, прячась под покровом ночи без единого лучика света. Он и сейчас выглядел сонно, однако эта тишина носила явно искусственный характер, потому что не было слышно никакой возни в садах, даже трепета листьев на ветках и возни насекомых в траве, кузнечиков и лягушек, которых здесь всегда хватало. Природа словно затаилась в ожидании событий, наблюдая за ночными гостями в боевой готовности.
Потом заработали все нервные узлы, детекторы психики, наногаджеты и датчики, объединённые в систему экстрареагирования, и на виртуальном мониторе боевого резонанса проявились призрачные силуэты засадной структуры.
В доме прятались «крысы» – с десяток мини-роботов, вооружённых подавляющими волю излучателями.
Над домом на двадцатиметровой высоте вилась целая паутина многодиапазонных видеокамер, а чуть выше – система нанитов, способная парализовать слона.
Ещё выше, на границе стратосферы, замер спутник, управляемый «Баталером», готовый нанести лазерный удар.
Кроме того, дом окружала ещё одна сеть слежения, датчики которой были погружены в землю или вшиты в стволы деревьев.
Ждал команды в сотне метров отсюда, за вторым домом, фрукс – излучатель боли, импульс которого легко пронизывал бетонные стены и стопорил любое живое существо.
