И, наконец, за бытовыми объектами – бочками, машинами, камнями, колодами и кирпичными кладками – прятались бойцы контрразведки в количестве десяти человек и пятёрки боевых киборгов. Не обнаружил «компьютер психики» Иннокентия лишь «умных пуль», хотя и без них засада была организована на высоком уровне, что говорило о серьёзности намерений фронтового искина. Отсутствие же индивидоров могло объясняться тем, что «Баталер» не хотел убивать беглецов, собираясь взять их живыми и почти невредимыми.
Анализ ситуации, проведённый подсознанием математика, длился всего одну десятую долю секунды. Столько же ушло на реагирование в преддверии полноценного включения сознания. Засадные системы ещё только обрабатывали информацию, не сообразив, что беглецы появились не в гостиной, где их ждали, а в двадцати метрах от дома, на что им потребовалось больше драгоценных мгновений. Поэтому бывший спец по диверсиям и одновременно математик, умеющий делать в уме сложнейшие расчёты, опередил неплохо подготовленную гибридную группу.
«Универсал» выдал очередь по сети БПЛА над домом.
Вторая очередь из «журчащего гейзера» легла точно по стволам яблонь, тополей и лиственниц, выбивая гнёзда парализаторов.
Затем почти одновременно громыхнули полетевшие в кусты и за ограду дома шесть звуковые гранаты, мощность которых была настолько велика, что дезориентированные и оглушённые спецназовцы не успели отреагировать вовремя. На киборгов и роботов звуковые удары не произвели особого впечатления, а приказа стрелять на поражение у них не было. Спустя всего секунду после атаки они лишь зафиксировали отсутствие беглецов: гости исчезли!
Причина утечки информации о местонахождении беглецов Иннокентия и Стефании стала известна к вечеру.
Шарить дальше по реалам в поисках пропавшего Таллия пара не стала, решая вопросы собственной безопасности, и когда они вернулись в родную восемьдесят восьмую копию реальности, Иннокентий первым делом связался с Рунге.
– Слава богу! – отреагировал советник президента с облегчением. – Мы уж начали волноваться. Где вы пропадали?
– Потом расскажу. Что нам делать в данной ситуации? Кто нас подставил или предал? Неужели Курипка?
– Нет, секретарь одесского мэра тут ни при чём, как и Самсонов и Стеклов. «Маршалессе» удалось подключиться к нашим промежуточным серверам через простые электрические сети, пришлось их уничтожить. Я имею в виду серверы.
– Выходит, Старуха теперь знает о нас всё? Кто мы, наши клички, адрес, где работаем.
– Нет, лишь факт присутствия в её окружении неких разведсистем. Естественно, она бросила на их поиск все свои цифрощупальца, напрягла федеральную айти-систему, но пока что ничего фатального не произошло. Нашим спецам удалось перевести стрелки на «Перемогу».
– На кого?
– Старуха считает, что к её сетям подключился украинский ИИ «Перемога». Вы для неё украинские диверсанты. По нашим сведениям, «Маршалесса» меняет формат переговоров с «Перемогой».
– Меняет, но не отменяет?
– Как ты запретишь искусственным интеллектам контактировать, если у тебя нет никаких доказательств?
– Вы же сами сказали – есть данные.
– Если что-то всплывёт, Старуха сразу бросит киллер-команду для ликвидации, причём сама команда не будет знать, за что убивает жертву.
– Понятно. Как и в прежние времена, многие знания ведут к многим горестям. Значит, прежними псевдо нам уже нельзя пользоваться?
– Совершенно верно, дадим новые, хотя вы по-прежнему будете считаться сотрудниками военного Надзора безопасности.
– Куда нам направиться?
– Где вы сейчас?
– В двух километрах от порта, нашли заброшенный сейнер на берегу, нюхаем неаппетитные запахи.
Собеседник помолчал.
– Вас заберут к ночи.
– Лучше если это будете лично вы.
Рунге засмеялся:
– Я далеко от Одессы, вас встретит полковник Стеклов.
– Хорошо. Что делать, если позвонит кто-то другой?
– Мы уже анализируем ситуацию. Возможно, этот «другой» и не работает на Старуху.
– Тогда на кого он работает?
– На «ИИмперию».
Иннокентий издал восклицание.
Рунге ответил смешком.
– Не всё так просто в оцифрованном мире. «ИИмперия» сама не рада, если можно так сказать, что «Маршалесса» начала решать многие вопросы самостоятельно. Позвонит кто-то, кроме меня, – не отвечайте, пока я сам не позвоню.
Иннокентий выключил рацию, посмотрел на подругу, сидевшую в ржавой рубке судна на каком-то коробе. Пластиковые окна рубки были целы, но забрызганы грязью и потёками ржавчины, поэтому света не хватало, чтобы разглядеть лицо девушки. Но Иннокентий знал, что она смертельно устала и держится из последних сил. Подсев, он обнял разведчицу за плечи.
– Скоро за нами приедут.
– Я слышала, – безучастно ответила Стефания.
– Полежи пока.
– Слишком твёрдо… и грязно!
– Из тебя выйдет хорошенькая принцесса на горошине.
Стефания улыбнулась:
– С удовольствием, если бы тут были перины.
– Тогда пошли на берег, посидим на травке.
– Хочу в туалет.
– Вот там и отыщем все удобства.
Стараясь не греметь ботинками по металлическому настилу и ступенькам, они выглянули из дыры в корпусе, опасного движения не обнаружили и сошли на берег.
