Сейнер лежал носом на песчаной косе, а кормой на море, поэтому по перекошенной палубе идти было нелегко, и математик даже с удивлением подумал, как им удалось час назад залезть сюда.
Смеркалось. На берег заливчика наползали сумерки. Издали со стороны города и порта прилетали обычные шумы, прорезавшие рокот фронта, пролегавшего к западу в десятке километров. Это уже не пугало, но и не радовало.
Иннокентий потоптался на месте, обозревая окрестности, показал рукой на близкие заросли акаций, кипарисов и тысячелистника.
– Пожалуйста, леди, обещанные удобства.
Стефания фыркнула и скрылась в кустарнике.
Иннокентий вернулся к воде, откинул шлем, обмыл лицо и голову. Заметил в метре от берега круглый диск. Всплыла пугающая мысль: не мина ли? И тотчас же проснулась другая: если берег заминирован, Стефания может в любой момент наткнуться на одну из противопехоток, и даже армированный керамом ботинок не спасёт ей ногу! Хотел было предупредить подругу криком, но вовремя стиснул зубы: она могла испугаться и броситься к нему, что только увеличило бы опасность подрыва.
Молча метнулся к кустам.
Интуиция не подвела и на сей раз. Если бы он действительно крикнул, всё закончилось бы печально, потому что Стефания была не одна! Её держали два здоровых бугая в жёлто-малахитовом камуфляже (костюмы «ратник», мелькнула догадка), вооружённые АДСами[11]. Один выкручивал руки, второй зажал рот девушки левой рукой в перчатке, а правой сдавливал шею.
Третий спецназовец (на плече фасетка пограничной службы) водил стволом автомата по кустам, выискивая, наверно, спутников девушки.
Уходили беглецы одетыми в «скорпионы» и естественно в них и остались при обратном пересечении границы реала. И хотя Иннокентий и Стефания на время сняли шлемы, на боеготовность математика это существенно не повлияло. Единственное, чего он не мог сделать, это подключить шлемный автопоиск уязвимости противника, что, в общем-то, в данный момент не требовалось, а также не мог и выстрелить из плечевого «универсала», что опять-таки не являлось смертельным недостатком. Третий боец, конечно, мог выстрелить, однако не прицельно, так как смотрел влево, а потерять «мясо», как утверждали адепты боевых искусств, то есть часть мышц, не страшно, его можно и нарастить потом. Главное было обойтись без потери глаза и ломки костей, заживающих намного дольше «мяса». И сделавший этот молниеносный несложный вывод Иннокентий уже в прыжке довёл пульс до оперативно-базового уровня ста двадцати ударов в секунду. Мастера боя учили его выполнять задание любой ценой, а убить при этом несколько негодяев и остаться в живых было самым лёгким делом.
Бородач с автоматом в руках не успел не то что выстрелить, но даже повернуть голову на треск под ногами надзорика. Пролетев два метра по воздуху, Иннокентий ударил его с разворота в висок, ударом правой сломал кисть боевика, державшего Стефанию за шею, а ударом левой рукой сломал челюсть верзиле, выкручивающему руки девушки.
Все три удара вместились в секунду взрывного действия.
Стефания вырвалась, полуодетая: её застали в самый неудобный момент, когда девушка, расстегнув пояс, снимала штаны. Шлем её лежал на земле, оружие тоже, и обороняться в таком положении она не могла. Зато как только освободилась от захватов, прыгнула к державшему её до этого противнику, раскрасневшаяся, с пылающими от гнева глазами, и ударила лбом в челюсть спецназовца с такой силой, что тот с глухим криком завалился на спину.
Иннокентий в это время добивал «ратника» с автоматом, не экономя силы, ещё одним ударом сломал руку второму, тот закричал, и ребро ладони математика, вонзившееся в горло под пряжку шлема, остановило вопль.
Третий крепыш, сбитый наземь Стефанией, уже не успевал взяться за оружие. Удар ногой в голову и его превратил в безжизненную колоду.
Недалеко послышался треск сучьев, ломающихся под ногами бегущих, раздался командирский рык:
– Борзый, зайди слева!
Иннокентий дал очередь по вершинам деревьев, заставив бойцов какого-то подразделения нырнуть в траву, подхватил автомат Стефании, рывком дёрнул её к себе и активировал кюар-код.
Лес вокруг исчез, растворившись в полном мраке, но ненадолго, всего на мгновение перехода. Появился снова, но в отдалении, и пейзаж вокруг был уже другой.
Над местностью висели тучи, закрывая тёмно-синий купол вечернего неба. Повеяло теплом. Растворились в тишине посторонние звуки, да и гул фронта отдалился, превращаясь в глухой рокот прибоя.
– Где мы?! – очнулась Стефания, вцепившись в друга.
– В сорок четвёртом реале, – ответил он.
– Отпусти…
Иннокентий послушался, деликатно отворачиваясь, хотя почти ничего не видел в сгущающихся сумерках.
Она стала натягивать штаны, со всхлипом гнева проговорила:
– Мерзавцы! Надо было их убить!
Иннокентий рассмеялся:
– Не надо.
– Почему?! – запальчиво вскипела девушка. – Они же видели, как я… и подловили момент…
– Всё равно убивать их было ни к чему, они не враги.
– Как это? А кто?
– Наши пограничники, если судить по их шевронам.
– Зачем же они напали?
