Тут он наконец глянул на мою прописку. Убедившись, что я говорю правду, он тут же встал по стойке смирно и вежливо отдал честь: среди тридцати с лишним постояльцев постоянная прописка была лишь у меня, что невольно заставило его посмотреть на меня с уважением. Но, вероятно, так произошло еще и потому, что я первая отнеслась к нему с должным почтением.
Его поведение меня развеселило.
Ли Цзюань просто обалдела.
– Раз у вас уже постоянная прописка, почему бы вам не поменять удостоверение личности? – снова спросил полицейский. – Сведения в документах должны совпадать.
– У меня пока нет постоянного жилья, но скоро я собираюсь купить квартиру… – ответила я.
– Так не пойдет, удостоверение надо поменять в ближайшее время, иначе у вас будет куча проблем, – ответил полицейский и уже тише добавил: – Надо покупать жилье сейчас, пока цена еще нормальная, со следующего года она точно взлетит.
Поскольку у меня была постоянная прописка и я пояснила, что Ли Цзюань моя подруга, то к ней полицейский также проявил учтивость и вопросами сильно не мучил.
Когда я уже закрыла дверь, то увидела, что Ли Цзюань, сидя на краешке кровати, буквально застыла.
Я спросила, в чем дело.
И она ответила:
– Мне кажется… что между нами все-таки есть различие…
Ли Цзюань привезла с собой много всякой всячины, причем вполне предсказуемой, в основном это были северо-восточные вкусняшки типа арахиса, семечек, фундука, кедровых орешков, а также всевозможных видов грибов.
Я спросила, зачем она столько всего с собой привезла.
– Тебя угостить, – ответила она.
– У меня в Шэньчжэне и родных-то нет, что мне со всем этим добром делать?
– Подаришь друзьям. Мы ведь с тобой почти девять месяцев не виделись, наверняка ты обзавелась новыми знакомыми?
– Признаюсь честно, – ответила я, – ни одной подруги у меня не появилось. Мне они и не нужны. Я благодарна за то, что у меня есть ты, по крайней мере, сейчас это именно так.
Она остолбенела, а потом молча меня обняла меня и не отпускала почти целую минуту.
И в этот самый миг мне показалось, что жизнь моя наполнилась солнечным светом.
Я решила часть гостинцев презентовать хозяину гостиницы.
– Думаешь, надо? – спросила Ли Цзюань. – Ему такое часто присылают родственники.
– То родственники, а то мы с тобой. Мы его постояльцы, надо с ним поддерживать отношения.
– А ты созрела, – произнесла Ли Цзюань.
Я даже оторвалась от пакетов и невольно посмотрела на нее.
Она смутилась и недоуменно спросила:
– Тебе не понравилось, что я так сказала?
– Есть такое.
– Почему?
– Потому что… потому что…
– Ну, говори же, не заставляй меня нервничать!
– Когда я ходила в школу, то если про кого-то говорили, что он созрел, это было равнозначно тому, что у него большой жизненный опыт, и это рассматривалось как ругательство.
– То есть «зрелый» это плохое слово? Ну и что, что большой опыт? Это всего лишь вопрос восприятия! А разве это нормально, что девушка, которая приехала на заработки, не понимает таких простых вещей? Если в бедной семье ребенок рано берет на себя роль главы семейства, это означает ровно то, что он созрел! Если ребенок успел много чего пережить, то в таких случаях тоже говорят, что он созрел! Глупая ты! Хотела тебе комплимент сделать, а ты перевернула все с ног на голову да еще и одарила меня таким взглядом!
– Хорошо, хорошо, – согласилась я, – хватит уже читать мне нотации. Кстати, сестренка, я все-таки спрошу, а почему у меня такое ощущение, что сама ты совершенно не разбираешься в жизни?
Она громко прыснула со смеху и, напустив на себя торжественный вид, заявила:
– Милая, а откуда тебе известно, что я совершенно не разбираюсь в жизни? Если бы я не была такой прозорливой, разве бы поняла, что с тобой, Фан Ваньчжи, можно подружиться и стать твоей сестрой? Если бы я была совсем неприспособленной к жизни, то смогла бы стать примером для тебя и Цяньцянь и все как следует уладить с Лю Чжу? Собственно, Лю Чжу тут ни при чем, а вот папаша его – хитрец еще тот, старый лис… Эй-эй-эй, хватит, хватит, зачем дунбэйцам[61] столько их же добра!..
Как я и ожидала, гостинцы очень обрадовали хозяина и все его семейство, теперь при встрече со мной и с Ли Цзюань они всегда здоровались первыми.
Все, что я принесла на фабрику, тоже приняли на ура. Семечки, арахис и другую снедь девчонки расхватали моментально. Грибы я отдала в столовую, повара пожарили их на обед, так что все попробовали и потом еще нахваливали – какие же вкусные дунбэйские грибы…
Чжао Цзывэй попросил, чтобы я переехала в общежитие для работниц фабрики, он объяснил это ужесточившимися проверками. Теперь до десяти вечера требовалось подсчитывать количество оставшихся на фабрике работниц и вести строгий учет тех, кто после десяти вечера в общежитие не вернулся. Те фабрики, которые были не в курсе того, где находятся и чем занимаются их работницы, подвергались суровой критике…
Будучи начальницей цеха, я, естественно, взяла эту ответственность на себя.
Мне нравилось, что я буду отвечать за что-то еще.
Ли Цзюань тоже решила, что это пойдет мне на пользу и сделает меня более зрелой.