На мой взгляд, дружба предполагает равную степень откровенности. К примеру, Яо Юнь была со мною совершенно открытой, в то время как я проявляла крайнюю осмотрительность в словах и даже лгала ей. Из-за этого меня сильно мучила совесть. И сейчас, общаясь со своей лучшей и единственной на данный момент подругой Ли Цзюань, я опять-таки вместо откровенных разговоров предпочитала осторожничать, и это только усугубляло чувство вины. В тот момент я особенно остро почувствовала, что от этого шэньсяньдинского дерьма меня уже просто выворачивает наизнанку.
– Хорошо, церемониться не буду. А как там Цяньцянь? – я тоже решила сменить тему.
Ли Цзюань сказала, что трижды писала Цяньцянь, желая спросить, как у нее дела, но ни она, ни Лю Чжу ей так и не ответили. Я сказала, что тоже отправила Цяньцянь два письма и тоже не получила ответа.
– А что, если она вся растворилась в семейной жизни и материнских заботах и больше уже не приедет в Шэньчжэнь? – спросила я, сама не веря в то, что только что произнесла.
– Ты представляешь, откуда родом Лю Чжу? – спросила Ли Цзюань. – Он же из обычной хэнаньской деревни. Наша Цяньцянь не из тех, кто снова захочет вернуться в деревню, да еще и в другую провинцию.
– Она мне не раз снилась, – не без тревоги сказала я, – боюсь, как бы там у нее чего не случилось.
– Будь спокойна, наша Цяньцянь не из тех, кто будет терпеть обиды. Она не позволит другим над собой измываться, за что достойна похвалы от богини Гуаньинь[60], – ответила Ли Цзюань.
Ее слова меня насмешили.
Все-таки удивительная вещь – дружба: поскольку Цяньцянь мы считали своей сестрой, то даже прямые намеки на ее недостатки выглядели мило.
Я спросила у Ли Цзюань, хочет ли она устроиться на упаковочную фабрику, при этом я ее заверила, что смогу это устроить.
Она поинтересовалась, какая там зарплата.
Услышав ответ, она отказалась.
– Ваньчжи, – сказала она, – я работала в Шэньчжэне с семнадцати лет и знаю, что такое работать на конвейере. Усталости я не боюсь, но мне хотелось бы зарабатывать больше. К тому же, если мы окажемся в отношениях начальницы и подчиненной, разве это не скажется на нашей дружбе?
Она рассуждала вполне здраво, так что настаивать я не стала. Работницы на фабрике и правда зарабатывали не больше, чем мы, когда работали на кухне. Тех, кто уже проработал в Шэньчжэне три года, уже не устраивала такая же зарплата, как раньше.
Я сказала, что получила постоянную прописку.
Она лишь сжала мои руки в своих, вроде как поздравляя с этим событием, внешне никак не выражая, как сильно она за меня рада.
Я поинтересовалась ее планами.
Она лишь слегка улыбнулась и горько сказала:
– Хотела бы я иметь столь же четкие цели, как у тебя. Но у меня их нет. И не то что мне не хочется их иметь, просто мне их все равно не достичь, поэтому живу как живется, у всех своя судьба, и я это понимаю.
Я не знала, что на это сказать, поэтому, опустив голову, просто молчала.
Она тоже немного помолчала, а потом вдруг удрученно протянула:
– Если заработать побольше тоже считается целью, то моей следующей целью в жизни будет именно это…
На следующее утро мы отправились покупать велосипед. Во время праздничных выходных многие товары продавались со скидкой, велосипеды в том числе. На продажу выставлялись как новые, так и уже подержанные велосипеды. Мы заранее договорились, что каждая внесет ровно половину суммы. Идея приобрести велосипед принадлежала мне, как ни крути, а его наличие заметно облегчило бы жизнь нам обеим. Так что Ли Цзюань согласилась. На самом деле я главным образом пеклась о ней, моя работа находилась в двух шагах от гостиницы, каких-то десять минут, и я уже была на месте, а вот где будет работать она, пока что было неясно, поэтому с велосипедом оно в любом случае казалось удобнее. Однако уже в магазине наши мнения разошлись: я выбрала новый велосипед, а она положила глаз на уже подержанный и упиралась изо всех сил.
– Мы ведь заранее договорились? – вопрошала я.
– Мы договорились лишь о том, что просто купим велосипед, но не говорили, что не будем покупать старый.
– Это уже слишком, – несколько рассердившись, проворчала я, – разница между новым и старым всего сто с лишним юаней, к тому же мы решили, что каждый заплатит лишь половину, ты все еще в деле? Если нет, тогда давай каждая купит себе по велосипеду – я новый, а ты старый – и делу конец!
Только после этого она пошла на попятную.
Пока я выкатывала новенький, с только что накачанными шинами велосипед из магазина, она, заметив, что я по-прежнему сердита, изо всех сил старалась меня рассмешить и даже настояла на том, чтобы обратно довезти меня на багажнике.
Когда мы вернулись в гостиницу, с меня градом катил пот, поэтому я взяла тазик и пошла умываться. Вернувшись в комнату, я обнаружила на кровати несколько сотенных банкнот.
– Что происходит? – спросила я.
– Ничего, ты же не можешь платить за жилье одна, – ответила Ли Цзюань.
– Разве мы тут не временно? Хочешь сказать, мы стали друг другу настолько чужими, что должны так явно это демонстрировать?