Надоело мне все это. Думал долго, как соскочить. Денег нет, да и страшно. А в июле грибы пошли, там лес неподалеку, мы собирать ходили в свободное время. А я тогда поваром был. Короче, собрал все самые пропащие грибы, ну, которые сгнили уже, в еду не годятся, и съел все. Уже пофигу было, хоть сдохну, лишь бы оттуда свалить. Отравился, два дня лежал, блевал, думал, отъеду. Эти черти еще везти в город не хотели, типа, может, само полегчает. Каких-то лекарств с города привезли, придурки. Потом видят, совсем мне хреново. Им тоже скандалы не нужны, прикинь, человек умрет на поле. Короче, отвезли в город, в больничку, я там три дня отлежался и потихоньку ночью свалил. Неделю еще кантовался на Бобровке, подальше от города. Потом забили уже на меня, не искали. Потом кое-кого из ребят встречал, говорят, полбригады на деньги кинули. Твари позорные, не стыдно им. Хуже нет, чем рабочего человека обидеть. Они там жируют, их жены и дети мясо на обед каждый день жрут, а люди не знают, что делать. По многу месяцев пахали, а в итоге ни хрена не получили. Зима на носу, ни продуктов не купить, ни угля. А эти черти дома ремонт делают, женам подарки покупают. На собак своих сраных больше денег тратят, на голубей, чем на рабочих, кто реально на них спину гнул, здоровье терял. Суки. У этого Кадыржана еще привычка была - спрячется от всех рабочих у себя там в вагончике и жрет втихаря что-нибудь вкусное, чтоб никто не увидел. Колбасу, там, копченую рыбу. Выйдет - все губы в масле. Как еще кусок в горло лезет, скотине. На нашем горбу себе пузо отъел. А мы там какую-нибудь баланду из гороха хаваем. Еще издевается, говорит, горох полезный, в вагончике теплее будет. Кулак настоящий, мелкий вонючий бай.
Поэтому доверия к таким нет. Бомжей все кидают. У них такая психология - типа, жрать даем, пусть за это спасибо скажут. У них любимая присказка: «Сколько мы тебе добра сделали». Твари, еще хватает совести так говорить. Конечно, не первый раз меня киданули, и не последний. Но этих тварей больше всего ненавижу, сколько надо мной измывались. На молодых парней даже голос, бывало, поднять боялись, а меня, старого, бить совести у них хватало. Но сами праведные такие на словах, в мечеть каждую пятницу ходят, в машине постоянно что-то исламское играет. Думают, что в рай попадут. Ничего, на том свете все им припомнится».
Мне, конечно, по большому счету глубоко плевать на сложности жизни современного казахского бомжа. В конце концов, никто не заставлял Ермека бухать безбожно и возводить лень в жизненный принцип. Но, по его словам, упомянутые братья кидали на деньги и простых пацанов, кто повелся на их медоточивые уговоры и позволил себя завербовать. Городок-то у нас небольшой, и любого кидалу нужно знать в лицо, чтобы при встрече можно было с полным правом харкнуть ему вслед: не по понятиям живешь. Я надеюсь, что приведенной в главе информации хватит, чтобы друзья, соседи и знакомые могли идентифицировать «героев» и воздать им должное.
Через несколько дней после того, как Ермек поведал мне эту бесхитростную историю (это было ближе к концу июля), мне приснился странный сон, о котором я и поведаю в следующей главе.
Вообще, привычка современных романистов длинно описывать всевозможные бессмысленные сны для «атмосферности» меня изрядно угнетает. Просто диву даешься, как этот затертый еще при Плавте прием создания парадоксальной реальности пихают ныне в любую книжку. Хоть детектив возьми: обязательно опишут глупый и страшный сон сыщика, какого-нибудь окровавленного младенца, который шепчет герою имя убийцы, но, проснувшись, герой не может вспомнить это имя. В фэнтези-сагах туманные видения под воздействием какого-нибудь секретного эльфийского настоя - дело совершенно обыденное. В хоррорах так это вообще насущный хлеб автора. В так называемой интеллектуальной прозе могут растянуть описание сна на пятьсот страниц, и только на пятьсот первой сообщат тебе, что это был сон, и можно было, короче, вообще не читать, либо опишут героиновый или мухоморовый приход героя, понапихав до кучи всякой заумной эзотерики. Не могу объяснить этот странный тренд ни чем иным, как бессовестными (и удавшимися) попытками авторов обмануть собственного издателя, искусственно увеличивая объем книги этими сновиденческими описаниями, прочитывая которые читатель рискует вывихнуть себе челюсть от зевоты.
С другой стороны, это уже сложившаяся традиция, а традиции надо чтить. Написать современный роман, не вставив туда явно наркоманского, бесовского сна? Разве это завещали нам праведные предшественники? Я не хочу прослыть манкуртом.
