Наступило, в общем, время самых жарких ночей - конец июля. Я не мог уснуть до двух-трех часов ночи, ворочаясь на раскаленных простынях. Все окна были нараспашку, иначе просто невозможно было дышать. А утром, уже в пять часов, солнце радостно заявляло о себе, заливая комнату ослепительным светом, и приходилось, матерясь, вставать и задергивать шторы, и все равно к десяти утра в комнате было, как в бане. Я не высыпался, спал урывками, а тут еще наша конопля стала потихоньку входить в силу, и, ей-богу, она удавалась на славу. Ту же «манагу» из хорошей травы не сравнишь со сваренной из «беспонтовки». Я всего стопарь выпил, через час вышел в туалет и просидел на жаре три часа, наблюдая за муравьями. Интересно они живут, если присмотреться, есть, чему поучиться. Короче, говорю, нормальная трава. В те часы, когда удавалось задремать, сны мне снились очень красочные, интересные.
В ту ночь было особенно жарко, я весь взмок и долго не засыпал, ворочаясь туда-сюда. Наконец, уронил голову на руки, но тут же вскинул: мне показалось, что в комнате кто-то есть. И действительно, на стуле в метре от кровати сидела Айгуля. Помню, я скорее обрадовался, чем удивился: хоть потрахаюсь. Айгуля была обнажена по пояс, и большие и белые ее груди нависали над огромным животом, а распущенные волосы придавали облику что-то ведьминское.
- Здравствуй, - сказала она и протянула ко мне руки, - иди же ко мне.
Я встал и успел даже поставить левую ногу на пол, когда почувствовал, что за правую кто-то ухватился. Я оглянулся: в моей кровати лежал Боб Марли с окровавленным лицом, похожий на Иисуса, и держал меня за ногу.
Лицо Айгули скорчилось как от боли:
- Ну, любимый, иди же ко мне!
- Стой! - прохрипел Боб Марли. - Не уходи. Если даже такие, как ты, покинут меня, что станет со мной? Ты сам объявил меня своим божеством, я взял тебя под свою опеку, и это твоя благодарность? Суешь мне нож в спину?
- Иди ко мне, милый, - Айгуля принялась пританцовывать на месте, водя руками по животу и призывно оглаживая груди.
Я, если честно, был в некотором затруднении. Конечно, хотелось подойти и обнять Айгулю, сколько уже не видел ее. С другой стороны, было как-то неудобно перед Бобом Марли. Хороший он чувак был, песни душевные писал. Непонятно, конечно, что он делает в моей постели в таком непотребном виде и почему хватает меня за ногу, но я почему-то ощущал какую-то тревогу от его слов. Будто, идя к Айгуле, я действительно предаю его, вернее, даже не его, а какую-то важную часть самого себя, что была со мной все время, а теперь вот ей подходит время умирать. Страшно.
- А может, вы подружитесь? - с надеждой спросил я. - Почему я обязательно должен выбирать между вами?
- Нет! - закричала Айгуль.
- Нет! - закричал Боб Марли.
- Ладно-ладно, че разорались. Давайте тогда присядем и все адамша обсудим. Боб, что ты имеешь против моей девушки?
- Если ты уйдешь к ней, мы с тобой больше не увидимся. Ты заживешь той жизнью, которую всегда ненавидел. Помнишь, о чем ты молился мне? Ну, в основном, чтобы быстрее отпустило, когда передознешься, но еще чтобы никогда не жить жизнью обывателя. Телевизор в кредит, мебель в кредит, телефон в кредит, дети, пеленки-распашонки, надо бы машину поменять, а то перед соседями неудобно, ура, сегодня шеф похвалил, э-ге-гей, зарплату на десять тысяч повысили. Забыл, как тебя всегда воротило от такого? Я дал тебе все, что обещал - иллюзию спокойствия в этом изначально безумном мире. Давай же пройдем этот путь до конца. Не предавай меня. Если ты уйдешь к ней, не будет никогда больше этих странных зимних дней, когда с утра хочешь замутиться, но никак не получается, обзваниваешь кучу народу, но все говорят только «может быть», и вот уже под вечер, когда хочешь плюнуть на все и купить лучше бутылку коньяка, звонит человек, от которого ты в последнюю очередь этого ожидал, и говорит, что есть вариант. И уже почти ночью, когда голова болит от суматошно проведенного дня и пустого ожидания, ты благоговейно вдыхаешь этот первый напас, смакуешь каждым квадратным сантиметром легких, и стены квартиры раздвигаются до немыслимых пределов, и я заглядываю на огонек. Бойся потерять это, лучшего ничего не будет в твоей жизни.
- Хм. Ты взволновал меня, Боб Марли. Но теперь время послушать тебя, Айгуля.
