Продолжая угрожать мне ножом, она отступила и растворилась в темноте.
Несколько минут я не могла двинуться с места. Кровь бросилась в голову, щеки горели. Сердце бешено стучало в груди, пришлось подождать, пока дыхание успокоится. Я вернулась к фонарю, где бросила ключи: они по-прежнему были там, в пятне света. Застыв на месте, я смотрела на ключи и задавалась вопросом, что бы произошло, если бы мне хватило сил дать отпор Жанне. Перед глазами все еще стояло ее лицо.
Дома меня встретила гувернантка и протянула телеграмму.
– Почтальон принес сегодня, – сказала она. Ирен и Ева ждали меня к ужину.
Мы вынуждены сообщить вам, что, к сожалению, ваша просьба о вступлении в Академию наук отклонена.
Я разорвала телеграмму и выбросила в корзину.
Потом села за стол и спросила девочек, как прошел день и что они делали.
Какой прекрасной была бы жизнь, если бы все в ней оставалось столь же чудесным, каким было вначале. Но как это ни печально, последний глоток вина не сравнится с первым.
Луна, хотя и неполная, так освещала комнату, что пол сверкал. Ночь выдалась холодной, но безветренной, и стояла тишь. Я все ворочалась в кровати, тело ломило от бессонницы. Я отбросила подушку и положила голову на матрас.
В памяти всплыл тот миг, когда Жанна достала нож. Я отчетливо вспомнила свои исступленные попытки вырваться и ощущение, будто она вовсе не человек, а хищный зверь и может меня растерзать. Я постаралась дышать глубоко и размеренно, чтобы успокоиться, и наконец уснула.
Наутро опустился густой туман, и дальше нашего сада ничего было не разглядеть. Сквозь его толщу едва пробивался бледный свет – значит, я проснулась вместе с солнцем. Я чувствовала, что мои глаза опухли от усталости.
Я приготовила завтрак, помогла девочкам с их утренним туалетом, надела пальто, шляпу и вышла, чтобы поехать на работу. Но у калитки меня охватили сомнения. Отчаянно хотелось вернуться и остаться дома, однако я подавила в себе этот порыв. Всю дорогу до вокзала я двигалась в пелене тумана – и неотступно преследовал страх, что сейчас вот-вот кто-то выскочит и нападет на меня.
В поезде я перешла в самый людный вагон и всю дорогу пристально вглядывалась в лица пассажиров, стараясь запомнить их черты. Мне было нечем дышать, но я с благодарностью затерялась среди случайных попутчиков в этом переполненном вагоне, где едва удалось найти свободное место. Жанна угрожала мне с пугающей решимостью. Меня ужаснули ее точный расчет и способность терпеливо ждать за кулисами, чтобы выйти на сцену в нужный момент.
В последующие месяцы меня не покидало ощущение, будто под моими ногами не твердая почва, а качающаяся лодка. Я держалась на плаву, пока удавалось сосредоточиться, не засматриваясь по сторонам, и дышать размеренно. Но меня постоянно подкарауливала опасность угодить в водоворот посреди штормящего моря.
Поль вернул ключи от квартиры на улице Банкье ее хозяину и перебрался к Генриетте и Жану Перренам – единственным из своих друзей, кому он рассказал про нашу связь. Опасаясь, что Жанна не ограничится угрозами и пустит нож в дело, он заходил домой лишь на несколько часов, перед закатом, повидаться с детьми.
Я же решила принять приглашение участвовать в научном конгрессе в Генуе. Приглашение было неожиданным и исходило от Эмиля Бореля, поистине талантливого математика, – в те времена он был заместителем директора Высшей нормальной школы в Париже. Предполагаю, Борель пригласил меня по подсказке нашего общего друга Жана Перрена, который предоставил мне возможность удалиться на время из Франции.
Сперва я немного смутилась, ведь за все годы, прожитые в Париже вместе с Пьером, мы редко заходили к Борелям, а между тем они удивительная пара. Эмиль, мужчина привлекательный, имел на счету десятки любовных историй, но затем решил остепениться и уже в зрелом возрасте остановил свой выбор на Маргарите, дочери Поля Аппеля, заведовавшего факультетом точных наук в Сорбонне. Маргарите в ту пору едва исполнилось восемнадцать, и Эмиль Борель рассчитывал иметь с ней детей.
Маргарита забеременела через считаные месяцы после свадьбы, но сделала аборт и получила заражение крови – и навсегда потеряла надежду стать матерью.
Я всегда думала, что именно поэтому начала восхищаться этой молодой женщиной. О ее несчастье говорили мои коллеги-ученые на совместных ужинах, и злые языки пророчили скорый конец семейной жизни Борелей и заключали пари о том, насколько быстро Эмиль подыщет себе новую пару. Но Маргарита, вместо того чтобы впасть в отчаяние и отдаться во власть коварных пророчеств, пошла наперекор судьбе. Она стала мужу верной опорой и вместе с ним основала ежемесячный журнал, где публиковались самые интересные статьи французских интеллектуалов того времени. Вдобавок под псевдонимом Камилла Марбо она написала и издала десятки романов, имевших успех у читателей.
Поездом мы добрались до Ниццы, где должны были пересесть в другой состав, следующий в Италию. В пути мы с Маргаритой перебросились лишь несколькими фразами.
