— Я не женюсь! — поспешно отказался он. — Ангелика, ты пойми: нам важно узнать кое-какие вещи сейчас. А какие у вас дела?
— Да самые простые, — отмахнулась Ангел. — Кровать сломалась. Новую хотели прикупить.
Король поперхнулся. Капитан заалел.
— Ну, у вас и пошлые мысли, — укоризненно покачала головой хозяйка дома. — Давайте свои вопросы.
Задать вопросы никто не успел. В двери снова затарабанили.
— Да что ж такое! — с мученическим видом возвела глаза к потолку Ангел. — У нас тут дом или филиал проходного двора?
— Я сам посмотрю, — поднялся Вайзер-таль. — Возможно, это мой секретарь. Он знает, где меня искать….
***
— Вальен-таль, к вам гости, — официально обратился к зятю ректор академии. — Ваш отец, герцог Аверис требует пропустить его на территорию академии для встречи с сыном. Дело не терпит отлагательств.
Мы переглянулись. Явления папеньки-герцога не ждали. Интересно- интересно….
— Лук, висящий на стене, когда-нибудь должен выстрелить,
— глубокомысленно сказала я, нахально присвоив себе мудрое замечание Чехова Антона Павловича. — И что — будем папеньку принимать? Или пусть идет бескрайним Лукрейлским лесом?
Все уставились на Его Величество. В конце концов, он власть. К тому же, каким-то боком герцог Аверис в Игре замешан. Надо бы выяснить — каким. Лично меня интересовал вопрос- чем руководствовался папаша, устраивая помолвку Ангелики и Джай-таля. Но — молчу. Молчу и ни во что не вмешиваюсь. Предупреждал меня Шанти-таль, что никаких «экспериментов», пока не восстановлюсь? — Предупреждал. Вот и сидим тихо-мирно, за плечиком супруга, и не отсвечиваем. Тут вон сколько умных и сильных мужчин собралось! Сплошные короли и принцы. Пусть и бастарды. Если их признали и в род ввели, значит, они принцы? Я ж права?
— Будем принимать, — кивнул Его Величество. — Лорд Вайзер-таль, в вашем кабинете будет удобнее всего. Ангел…
Тут тяжелый взгляд придавил меня к полу.
— Ангел, переоденься.
— Это в кого?
Чхать я хотела на тяжелые взгляды. Сначала выясню — чего герцог хочет, а там по обстоятельствам.
— В мальчишку, Ангелок, в мальчишку, — взъерошил мои вихры папенька, подкравшись сзади. — И это…. Побледнее личико сделай.
Я кивнула и поскакала в спальню. Это мы умеем. Это ладно. Где тут моя туника с плеча супруга?!
И вот оно: явление герцога Аверис народу. To есть, всего народа в кабинете ректора как бы и нет. Ниши, ширмы, потайные дверцы — и вот уже в кабинете сидим только мы. Я, как благовоспитанный юноша, сижу в уголке, изучаю какой-то фолиант, изукрашенный самоцветными камушками по переплету. Забавный фолиант. Надо будет изъять его в пользу голодающих. Изучить подробно, потому что это как раз книжечка о местной религии.
Валико расположился с какими-то бумагами на диване. Придвинул к себе низкий стол, и сейчас сосредоточенно изучает собственное расписание занятий с первокурсниками.
В секретарской слышны голоса: папа-ректор приветствует старого знакомого. Вот они входят….
— Сын?
— Отец?
Я, прикрывшись фолиантом, рассматриваю герцога. Да, память меня не подводит. Высокий — едва ли не на голову выше Вальен-таля, а мой супруг весьма не мал ростом. Рыжеволос. Но не как я, не огненно рыж. Глаза серые. Вислые усы. Громогласен. Аура властности подавляет. Сразу в кабинете становится тесновато.
— Что-то случилось?
— Случилось, сын. Много чего случилось с того момента, когда я отпустил Ангелику в Обитель. Мы можем побеседовать наедине? Хотя…. Лорд Вайзер-таль, вам я доверяю. А это кто? Твой воспитанник?
— Да.
— Не проболтается?
— Нет. Клятва на крови, ты же понимаешь, отец….
Герцог кивает и грузно опускается в кресло.
А вот тут, детка, бери-ка ты бумагу и самописку. Фиксируем беседу. Фиксируем.
— Все началось после отъезда Ангелики в Обитель, — тяжело начал герцог. — Я и не подозревал, что тривиальшейшая вещь — помолвка дочери, может вызвать такой резонанс. После того, как она попала в аварию, стало еще веселее. Меня — меня! — герцога Аверис, попытались обвинить в убийстве собственной дочери. Посыпались подметные письма. Первые я сжег. Потом кто-то осторожно поинтересовался: а знаю ли я, от кого герцогиня Анелия родила дочь.
— И? — как-то напряженно спросил ректор. Он устроился в своем ректорском кресле, и теперь нервно двигал по черной лаковой поверхности стола тяжелое пресс-папье.
— Вот тут у меня появились первые сомнения, — тяжело вздохнул герцог. Поискал что-то глазами. Не нашел. Сунул руку под камзол, выудил оттуда серебряную фляжку. Открутил колпачок и отхлебнул душевно.
А я подумала, что с такой пагубной привычкой постоянно что-то отхлебывать, не удивительно, что бастарды кустами растут…. М-да….
Ректор лишь выгнул бровь. Валико смотрел на отца с интересом, и молчал…
— Анелия никогда мне не изменяла, — сказал батюшка герцог. Ректор поднял бровь. — Я…. Ну, случалось по молодости пару раз. Что я — не мужик, что ли? Впрочем, бастардов у меня — один ты, Валь. Об остальных я ничего не знаю. Или мне не докладывали, или как-то обходилось, слава Пресветлой.
