Илана испуганно отскочила от окна к столу, ухватила вилку, переложила с места на место.
– Идём, – с порога произнёс Глеб.
Она растерялась ещё сильнее.
– Куда?
– К воде.
– Я, – Илана замотала головой, – не хочу купаться. У меня и купальника нет. Я не взяла. Я же не знала.
– Да я и не заставляю купаться, – возразил Глеб, хмыкнул. – Просто посмотришь поближе.
Неужели он как-то заметил, что она тайком пялилась на него, словно маньячка, и опять решил понасмехаться?
– На что?!
– На озеро, – спокойно пояснил Глеб. – Прогуляешься по берегу. Обычно все такое любят. А ты, значит, нет? – предположил он с сомнением, разочарованно дёрнул бровями. – Тогда, конечно, оставайся.
И мгновенно потерял интерес, ушёл, на этот раз не задерживаясь, пересёк веранду, спустился к воде. А Илана выдохнула с досадой.
Ведь действительно было бы не плохо пройтись босиком по песку – уж он-то наверняка тёплый – потрогать воду, посмотреть вблизи. На озеро. И на то, как Глеб, искупавшись, выходит на берег, мокрый и взъерошенный. Протянуть ему полотенце.
Но не бежать же теперь следом.
Если бы Илана была активным экстравертом, уже через день она, скорее всего, взвыла бы с тоски, а так её очень даже устраивало – и безлюдье, и покой, и размеренное течение жизни. И даже молчание.
Иногда они обменивались несколькими фразами по делу, например, когда вместе сидели за столом или выбирали, что заказать на обед и ужин, а всё остальное время пусть и находились рядом, но как бы отдельно. Каждый занимался своим. Илана – переводами, устроившись на шезлонге или в кресле перед камином. А Глеб, сидя за столом с ноутбуком, – ну, наверное, тоже чем-то по работе.
Пока держалась не по-осеннему тёплая погода, он плавал в озере, даже в дождик. А ещё бегал, утром и вечером. Не один. С Иланой.
Она уже давно взяла это в привычку, чтобы не ходить в тренажёрку, но поддерживать тонус и форму. А Глеб, конечно, опять удивился, когда чисто из вежливости предложил ей побегать, уверенный, что она откажется, так же как отказалась купаться, а она согласилась. Но разговаривать на бегу тоже неудобно, тем более оба предпочитали, воткнув в уши капельки беспроводных наушников, слушать музыку.
Если в первую ночь, Илана, как обычно на новом месте, долго ворочалась с боку на бок, в остальные спала сладко и безмятежно, уже привыкшая у Кирсановых к отсутствию привычных городскому жителю звуков улицы. Она даже не сразу поняла, отчего вдруг проснулась. Сон оборвался внезапно, чем-то пугающим и тревожным, что никак с ним не вязалось. Но и ясно осознать никак не получалось – всё-таки чем?
Неудобной позой? Затёкшей рукой, случайно придавленной собственным животом? Холодным сквознячком, коварно пробежавшимся по голым плечам и ногам? Вроде нет.
Илана перевернулась на другой бок, натянула одеяло до самого носа, закрыла глаза и уже почти снова провалилась в сон, но тут…
Так вот что её разбудило. Внезапный необъяснимый грохот, долетевший не со стороны окна, а откуда-то из глубины дома.
Она приподнялась, прислушалась, надеясь, что ничего подобного больше не повторится, что это чистая случайность. Например, приоткрытая оконная рама распахнулась от резкого порыва ветра, или ветка дерева упала на крышу.
Вроде и правда – тишина. Значит можно снова ложиться. Но не успела Илана коснуться подушки, как опять послышался, правда теперь уже не грохот, а приглушённый стук. Не столь отчётливый и громкий, но всё-таки легко различимый. Словно кто-то ходил по дому и хлопал дверями.
Илана поёжилась. Вот теперь уж у неё точно не получится заснуть, пока она не выяснит, что происходит.
Она поплотней завернулась в одеяло, подумала, что спальни в доме могли бы и запираться – на всякий случай. Но, конечно, намного лучше, если бы она спала не одна, а с мужем. Тогда и бояться было бы нечего.
А вдруг… вдруг это как раз Глеб. Ведь кроме них никого больше в доме нет. И мало ли зачем ему понадобилось бродить ночью по дому. Не стал включать свет, или просто ещё не добрался до выключателя, запнулся, уронил что-то. Или сам упал, а теперь пытается встать, но не может.
Илана торопливо подскочила с постели, подхватила со стула кардиган, надевая его прямо на ходу, метнулась к двери, распахнула, вывалилась наружу, но даже до лестницы дойти не успела. Точно так же распахнулась ещё одна дверь, пропуская Глеба.
Он нервно отпрянул, внезапно обнаружив Илану в несколько шагах от себя, прошипел сердито:
– Ты чего тут шарахаешься и грохочешь?
– Я не шарахаюсь, – с праведным негодованием возразила она. – И не грохочу. Это не я. Я спала и только-только вышла из комнаты. Посмотреть, что происходит. – Потом дёрнула плечами и заявила: – Я тоже подумала, что это ты.
Глеб мотнул головой.
– Точно не я.
– А кто тогда? – озадаченно поинтересовалась Илана, неосознанно перейдя на осторожный шёпот.
– Без понятия, – тоже значительно снизив громкость, произнёс Глеб, уточнил: – Но ты ведь тоже слышала?
