Они по-прежнему ночевали в разных комнатах, время от времени даже общались, но теперь уже вполне вежливо-сдержанно, или, скорее, безразлично друг другу. Внешне. Что бы там Илана ни заявляла, что бы ни обещала себе, «мне всё равно» не очень-то получалось. И чем больше проходило дней, тем легче не становилось. Наоборот.
Состояние ссоры, даже мирной, её всегда тяготило, побыстрее хотелось всё исправить, наладить, тем более – будто назло – чувства к мужу изменились. Это была уже не просто восторженная девичья влюблённость к выдуманному образу, к выстроенной самой же красивой картинке, не имеющей к конкретному человеку почти никакого отношения. Это стало нечто большим, даже если не являлось пока настоящей любовью, но располагалось где-то рядом. В преддверии.
Теперь она знала его, замечала недостатки, видела слабости, не считала идеальным, но у них нашлось и достаточно общего. Они даже пережили вместе кое-что, и ощутили, что вдвоём им может быть не только очень плохо, но и очень хорошо. И всё-таки Илана упрямо останавливала себя, когда нестерпимо тянуло сделать шаг навстречу.
В конце концов у неё же тоже есть гордость. И она прекрасно помнила тот жуткие стыд и боль от осознания, что может претендовать только на жалкие крохи от предназначенных не ей чувств. И в чём, в чём, а в этом она не собиралась довольствоваться малым. Или всё, или ничего. Тем более, что сейчас ощущал и думал Глеб, у неё тоже никак не получалось понять.
Иногда Илане казалось, что его тоже тяготит их «худой мир». Он не выглядел ни успокоенным, ни довольным, теперь всегда ночевал дома и часто сам заговаривал, хотя все эти разговоры касались каких-то будничных бытовых вещей и даже краем не задевали его эмоций, словно они и правда были не семьёй, а всего лишь деловыми партнёрами. Так значит его вполне устраивало именно такое существование.
Муж большую часть дня пропадал на работе, а она в основном проводила время во флигеле, по-прежнему делала переводы, а ещё наконец-то – опять через родителей и их знакомых – нашла себе ученика, точнее ученицу, которую за последний год перед выпуском из школы требовалось натаскать по английскому. Для начала только одну, потому что никогда раньше Илана не занималась всерьёз репетиторством. Но вроде бы у неё неплохо получалось.
Занятия проходили онлайн – всем так оказалось удобнее, чтобы не тратить время на дорогу. Илана устраивалась с ноутбуком на первом этаже в холле, считая, что там более рабочая обстановка, чем в спальне, и не переживала, что кто-то побеспокоит.
Обычно действительно не беспокоили, но в этот раз Глеб вернулся раньше, когда до конца урока осталось ещё минут пять. Мешать он, конечно, не стал, только озадаченно свёл брови, но, не задерживаясь, поднялся наверх. Правда потом опять спустился, переодевшись, стоило Илане закрыть крышку ноутбука, и поинтересовался, сосредоточенно прищурившись:
– Это ты сейчас что делала?
– Занятие проводила, – пояснила она с лёгким вызовом. – Помогаю девочке подготовиться к ЕГЭ. Ей нужно для поступления.
Неужели сейчас Глеб скажет, что она занимается ерундой и какой из неё репетитор, и что лучше бы не позорилась сама и не позорила его? Но он опять спросил:
– Ты так хорошо владеешь английским?
– Ну да, – подтвердила Илана, напомнила с обидой: – Я же иняз окончила. А ты не знал?
– Наверняка знал, – задумчиво возразил Глеб. – Просто из головы вылетело.
Конечно. Всё, что касалось её, для него по-прежнему не имело особого значения. Слышал, но забыл. Потому что неважно.
Она подхватила со стола ноутбук, чтобы уйти, но остановилась, услышав очередной вопрос:
– А ты можешь перевести? Текст для презентации.
Глеб смотрел на неё чуть недоверчиво, но с ожиданием и с особым увлечённым интересом. И, кажется, едва заметно улыбался уголками рта. Он всегда становился таким, когда дело касалось работы, не рутинной, утомительной, а той, что приносила удовлетворение и вдохновляла.
– Скорее всего, – растерянно предположила Илана, но тут же продолжила уверенно: – Я же специализировалась на деловом общении. Ездила в Англию и по программе в Канаду. Чтобы в языковой среде.
– Ездила… – озадаченно переспросил Глеб, – в Канаду? И родители тебе отпустили? Одну?
Точно улыбался и… ну никак не смог удержаться, чтобы не съехидничать.
– Не совсем одну, – сохранив бесстрастность, сообщила Илана. – С однокурсницей. – И тоже не удержалась, ввернула: – И выжила. Представляешь?
Он опять прищурился.
– Так попробуешь – Пояснил деловито: – С разговорным-то у меня в порядке, а вот остальное… А хотелось бы, чтобы всё по правилам, без ошибок.
Илана невозмутимо дёрнула плечами.
– Конечно, попробую. Я и родителями с документами помогаю, когда надо. И статьи их знакомому переводила. Для иностранного журнала. Могу и на французский. Но с ним похуже.
Глеб сделал вид, что впечатлён, изумлённо приподнял брови, покивал.
– Понял. Сейчас всё покажу.
Он направился назад к лестнице, но Илана окликнула, предложила:
– А может, поужинаешь сначала? Я тоже как раз собиралась. Или ты уже куда-то заезжал?
