— Маленькая калека, которую собирался оприходовать Джеймс Андерсон. К счастью, она отказалась от судебного иска. На бумаге дело было выигрышное, но могло иметь неприятные последствия. В суде по делам несовершеннолетних на неё имеется закрытое дело. Андерсоны сделали бы всё, чтобы обратить это в свою пользу.
— Что в файле?
— Без мотивированного предписания получить доступ к записям невозможно, но это точно не будет кражей конфеты.
— Предполагаешь, что там сексуальное преступление. Но это может быть связано с чем угодно.
Соблазнительно скрестив ноги, Люсинда устраивается поудобнее в маленьком красном кресле.
— Арон, ты лучше меня знаешь, что это не имеет значения. Если закрадывается подозрение, что жертва не так уж невинна, как кажется, дело проиграно. Достаточно лишь тени сомнения, и никто ей не поверит. Риск в данном случае слишком высок.
Вскоре после этого, явно убеждённая, что мне наплевать, Люсинда меняет тему и начинает рассказывать о своей страсти к классическому балету.
— Мне нравится всё изящное, возможно, потому что я совсем неизящна, — объясняет она смеясь. Жестом она указывает на своё тело, обтянутое чёрным платьем, подчёркивающим изгибы, которые никак нельзя назвать грациозными. — А что привлекает тебя? Арон, что тебе нравится? Кроме красивых девушек и зарабатывания кучи денег.
— Ты уже дважды ошиблась, Люсинда. В порядке того, что мне нравится — деньги всегда стоят выше любой красивой девушки — и с попыткой поговорить, чтобы углубить наше знакомство. Мы просто должны трахаться, балета уже достаточно для вступления, не находишь? Пусть лебеди умирают, а потом перейдём к более интересным танцам.
***
Во время антракта Люсинда ждёт меня за одним из столиков в буфете театра. Я подхожу к бару, чтобы заказать два коктейля с шампанским. Я хочу пить и мне нужно размять ноги.
По какой-то причине этот спектакль привёл меня в плохое настроение. Почему-то я всё время думал о тонкой белой шее Джейн Фейри. По какой-то причине мне захотелось узнать, в чём заключаются её тёмные секреты.
Возможно, было бы лучше, если бы вместе с коктейлем из шампанского я выпил ещё и виски. Я заказываю виски и выпиваю одним глотком. Затем поворачиваюсь, чтобы с фужерами вернуться к столу.
В нескольких метрах передо мной стоит сама Джейн Фейри. Её недоверчивый взгляд устремлён мне в лицо, пригвождая на месте. Я не пьян. Выпитого виски точно недостаточно, чтобы у меня помутилось в голове, так что либо я сошёл с ума, либо это действительно она. Поскольку она не обычный субъект и уж точно не похожа на миллион других, это должна быть и правда она.
На ней очень простое розовое платье, напоминающее тунику, чёрное пальто и туфли на небольшом каблуке. Длинная прядь волос закрывает щёку. Девушка смотрит на меня, как на врага. Она остаётся неподвижной в метре от меня, в толпе публики, приоткрыв слегка накрашенные губы.
Затем так же молча Джейн поворачивается ко мне спиной и уходит.
Несколько секунд я испытываю удивление нахмурив брови и задаваясь вопросом: какого чёрта она здесь делает? Из всех дней именно сегодня, да ещё и прямо сейчас. И можно ли считать встречу с ней в таком большом городе, совпадением или это проделки судьбы.
От мыслей меня отвлекают духи Люсинды (какие угодно, но только не отрезвляющие), вместе с её мощным голосом, который призывает выпить коктейль, а затем вернуться в ложу для второй части спектакля. Она берёт меня под руку, касаясь своим пышным телом, пока мы спускаемся по лестнице, покрытой кроваво-красным ковром.
Я смотрю на ряды лож и партера и снова вижу «малышку». Джейн спускается, держась за перила. Затем, будто она знает, что я наблюдаю за ней, или словно боится этого, Джейн неожиданно поднимает свой взгляд, чтобы встретиться с моим. Несмотря на расстояние, которое делает её маленькой, словно она кукла, я, кажется, снова улавливаю то волнение, которое отдаёт болью, гневом, страхом.
— Она в тебя влюблена, — неожиданно говорит Люсинда. Я вопросительно смотрю на коллегу. Она смеётся так, как смеются женщины, когда решают быть коварными. — Ты не замечал её раньше, потому что замечаешь только привлекательных женщин. Она сидела в одной из боковых лож. Когда малышка увидела тебя, она стала такого же цвета, как сиденья, и большую часть времени смотрела на тебя. Она сильно колебалась, стоит ли подходить к бару. Девушка стояла позади тебя, неподвижно, глядя тебе в спину, словно не знала, приблизиться или убежать. Не сомневаюсь: она отдала бы свою здоровую ногу и невредимую щёку за то, чтобы ты трахнул её. Однако я бы посоветовала тебе быть осторожным. Помимо ужасной внешности, она может быть убийцей-психопатом.
— С кем я трахаюсь — это моё дело, — комментирую я со скучающим спокойствием. — Но я точно не трахаюсь с такими, как она. И не исключено, что сегодня вечером я не буду трахать и таких, как ты.
— Если тебе не нравятся сильные женщины, то как тебе может подойти маленькая калека.
Я придвигаюсь ближе и говорю ей прямо в ухо. Мой голос — почти шёпот.
