В перерыве я понимаю, что у меня ужасно пересохло в горле. Поэтому иду в бар, чтобы выпить стакан воды.
Я чуть не врезаюсь в спину Арона. Боже мой, какая спина, а плечи и всё остальное. Блестящий пиджак смокинга не чёрный, а синий. Он составляет компанию глазам Арона, прилегает к его телу, словно нарисованный. Под ним надеты джинсы, которые так идеально сидят на бёдрах, что моя жажда усиливается вместе с глупой неспособностью сбежать немедленно, пока он не повернулся.
Он действительно поворачивается и мгновенно узнаёт меня.
Смотрит на меня с выражением удивления, раздражения и кто знает чего ещё. Признаюсь, я не уверена, так ли это на самом деле, возможно, его глаза — это просто зеркало, и в нём я увидела то, что вижу, когда смотрю на себя, и то, что думаю, когда думаю о себе. Конечно, я должна помешать Арону услышать, как разрывается моё сердце.
Поэтому решаю уйти. Я давно мечтала посмотреть этот спектакль, но сейчас мне хочется просто выйти, подышать или пройтись. Я иду так быстро, как только могу себе позволить. Но если не буду держаться за балюстраду, то рискую упасть с лестницы.
Надеюсь, он не смотрит на меня, надеюсь, он не смотрит на меня, надеюсь, он не смотрит на меня.
А он, напротив, смотрит на меня. С вершины лестницы его глаза следят за моей неуклюжей походкой. Арон насмехается надо мной? Чувствует жалость или отвращение?
Я говорю себе, что мне всё равно, и почти в спешке покидаю театр. Дохожу до фонтана, который возвышается перед зданием, рисуя стебли яркой воды. Создаётся впечатление, что и они танцуют как умирающие лебеди. Я сажусь на край круглого бассейна, и ко мне прикасается влажный золотистый туман. Здесь всё кажется золотым: фасад здания, тротуар площади, сама вода, которая журчит и клонится, моё тёплое дыхание, сталкивающееся с морозным воздухом.
Я прижимаю руку к области сердца. Всё кончено, всё завершилось. Я больше никогда не увижу его и всерьёз перестану мечтать. Мечты ранят больше, чем их отсутствие. Когда ты такой, как я — мечтать означает пострадать дважды. Так что хватит, остановись раз и навсегда.
Я роюсь в сумочке, чтобы пересчитать оставшиеся у меня деньги. Надеюсь, на такси хватит. Я практически совершила пробежку, а к каблукам не привыкла и сомневаюсь, что смогу сделать больше десятка шагов не рухнув.
К сожалению, я переоцениваю себя. Как только встаю, чтобы покинуть площадь, через несколько метров моё колено протестует, лодыжка деревенеет, спина стонет.
Я падаю, и пока падаю, думаю, что это судьба. Лучше бы я провела этот унылый юбилей, как всегда — за просмотром старого мюзикла по телевизору, закрывшись дома. Почитала бы томик стихов, а потом заснула с двойной дозой успокоительного. Вместо этого я вышла и была наказана судьбой.
Я испускаю сдавленный крик и мне почти кажется, что тело движется, как в замедленной съёмке, чтобы заставить меня почувствовать запах страха, мгновение за мгновением, как в последовательности идеально освещённых кадров.
Я падаю, но… не падаю. Внезапно что-то останавливает падение моих костей. Приглушённый вопль превращается в настоящий крик, когда понимаю, что происходит.
Меня удерживают руки Арона Ричмонда.
Поддерживая, Арон стоит передо мной так близко, что я всем телом прижимаюсь к его тёмно-синему пальто. Это больше похоже на объятие, чем на спасение. И определённо грозит перерасти в нечто похожее на обморок, потому что, клянусь, на несколько мгновений я теряю способность жить. Не только двигаться, дышать и произносить осмысленные слова, а всё вместе, помноженное на тысячу. Меня охватывает внутреннее торнадо, которое вторгается свежим пряным ароматом, смешанным с запахом холода, и я стою неподвижно, сотрясаемая сердцебиением, которое шумит сильнее, чем вода в фонтане.
Уверена, Арон что-то мне говорит, его губы шевелятся, я смотрю на них, как на картину, но ничего не слышу, кроме этого бурного тамтама: шума моего дыхания и слишком быстрого бега крови.
— Всё в порядке? — до меня наконец доносится его голос, сначала растерянный, потом ясный.
— Д-да…, — заикаюсь в ответ.
— Вы чуть не упали.
Я киваю и отхожу. Даже если не хочется. Будь у меня возможность загадать на день рождения желание, я бы пожелала остаться вот так, ещё немного в тепле его прекрасного пальто. Чтобы мы с ним стояли рядом у мерцающего фонтана, парфюм Арона заставлял меня думать о лимонах, корице и мяте, а его руки не давали мне пораниться. Но мой день рождения никогда не был праздником, и я не имею права загадывать желания.
Поэтому я просто отхожу назад, надеясь больше не упасть. Поправляю пальто и укладываю волосы на правую сторону лица, закрывая щёку. Жест инстинктивный, и заставляет меня чувствовать себя ещё более хрупкой, но отказаться от него я не могу.
— Я… я потеряла равновесие, — бормочу в оправдание. — Спасибо за… за помощь, — стараюсь найти что-нибудь более действенное для ответа, оглядываюсь вокруг, будто воздух может дать мне подсказку, а потом решаю, что это бессмысленно. — Всего хорошего, адвокат, — завершаю я.
