— Открытые или закрытые это решает судьба, — произносит он своим добрым тоном, который напоминает мне голос рассказчика в романтическом фильме. — Но пока я дам тебе передышку. Сегодня твой день рождения, я прав?
— У тебя слишком хорошая память, Натан. Я надеялась, что ты забудешь, — я правда надеялась на это. Не хочу вспоминать, когда я родилась. Это тот самый день, когда я чуть не умерла одиннадцать лет назад.
— Как я мог? У меня для тебя прекрасный подарок!
— Ты… всегда так добр ко мне. Ты не должен был, — бормочу растроганная.
— Детка, мне восемьдесят два года, не существует того, что я что-то должен или не должен делать. Я просто делаю то, что хочу. И, пока память меня не подводит, я намерен извлечь из этого максимум пользы. Мой подарок тебе очень понравится.
Натан копается в карманах своего твидового пиджака, из-под которого выглядывает яркая жилетка, достаёт конверт и протягивает мне.
Внутри — билет на «Лебединое озеро» в Метрополитен-оперу. Я с благодарностью смотрю на него, потом на этот белый прямоугольник, снова на Натана, и чувствую, как блестят мои глаза.
— Я бы предпочёл, чтобы ты пошла с красивым кавалером, — добавляет Натан. — Может, ты и на меня бы согласилась, но я не смог найти два места рядом, даже заплатив по цене золота.
— Не волнуйся! Всё в полном порядке! — совершенно искренне уверяю я. — Из меня в любом случае не получится хорошей компании. Я буду заворожённо смотреть балет, а мир вокруг может даже взорваться!
***
К сожалению, я не могу заставить себя смотреть спектакль. Мои глаза должны были быть прикованы к прекрасным движениям танцоров, но вместо этого они слишком соблазняются Ароном Ричмондом.
Каждый третий взгляд устремляется к нему, в сторону, примерно в десяти метрах от меня. Каждый третий взгляд фокусируется на собственных руках, нервно сплетённых вместе на фоне моего розового платья из индийской ткани. Один взгляд из трёх замечает запутанную мозаику цвета на сцене, но ни одно из этих мощных, грациозных движений не имеет смысла. Всё смешалось в бессмысленном калейдоскопе.
Почему он здесь? Так близко, такой элегантный и привлекательный?
Арон выглядит серьёзным или, возможно, немного скучающим. Ещё одна причина (словно всех остальных было недостаточно), выбросить его из головы. Я люблю балет, и если ему не нравится…
Тихонько смеюсь, и это горький смех от осознания того, какая я идиотка. Можно подумать, если бы Арон любил балет, мы были бы созданы друг для друга!
Я пытаюсь направить свой взгляд на сцену, но меня словно тянет невидимая нить, заставляя повернуться, чтобы рассмотреть его мужественный профиль, светлые волосы, зачёсанные назад, и татуировку, вызывающе выступающую из-под воротника пиджака-смокинга, надетого по-спортивному, без галстука.
Когда понимаю, что он с Люсиндой Рейес, я испытываю бессмысленный приступ ревности. Но ревность — не самая страшная эмоция. Моё сердце, и без того слишком похожее на несущийся под откос поезд, едва не взрывается, когда замечаю, как её глаза наблюдают за мной. Она заметила, что я смотрю, и улыбается мне с иронией, которая, возможно, не совсем ирония, а что-то вроде сострадания. Потом она возвращается к просмотру спектакля, а я вжимаюсь в кресло, надеясь, что Арон не обернётся, не увидит меня и не проявит такого же сострадания.
Почему я чувствую себя пятнадцатилетней с сердцем, готовым выскочить из груди? Почему каждая эмоция, которую я испытываю, становится сверхъестественным существом, способным поглотить меня? Может это из-за острой потребности в ощущениях, которые прикроют дыры моего одиночества? Возможно, потому, что когда ты действительно встретился со сверхъестественным существом, способным тебя поглотить, ты не можешь жить иначе и испытывать другие эмоции?
А может быть, просто потому, что мне никогда не было пятнадцати?
Мне никогда не было пятнадцати, или двенадцати, или одиннадцати, или девяти, или всех тех лет, из которых состоит жизнь. У меня никогда не было себя. Вот почему сейчас пытаюсь придумать себе интересную личность. Вот почему я придумываю вещи, сцены, моменты, которые связаны с Ароном Ричмондом. Какой смысл мечтать, если не мечтать по-крупному? Какой смысл представлять себя любимой, если не красивым мужчиной? В этих мечтах, в этих сценах и моментах я тоже такая. Красивая, я имею в виду. Красивая, желанная и, наконец, счастливая.
Это любовь, которой мне не хватало, и это любовь, о которой я мечтаю.
Однако я не настолько безумна, чтобы ожидать, что мечты сбудутся. И, прежде всего, я не так безумна, чтобы
Поэтому я перестаю смотреть на него, задерживаю дыхание, дышу и снова задерживаю, пока пятнадцатилетняя внутри меня шлёт мне проклятия, потому что она хочет посмотреть на него снова.
