На чёрно-белой фотографии поседевшая до оловянного волосами старая бабушка крепкого телосложения сидит в коридоре дома и зашивает сеть. Судя по её резкому виду сбоку, она не дала фотографу сделать фото спереди. Видимо, на микрофон её не записывали – брали интервью, чтобы потом написать статью, которая была записана под фотографией стандартизированным[42] языком.
Я не ем морскую рыбу. Но тогда, в неурожайные годы, мы сильно зависели от грудного вскармливания, без него ребёнок мог умереть, поэтому мне приходилось есть всё подряд, чтобы было молоко. После того, как жить стало полегче, морская рыба ни разу больше не оказывалась у меня на столе. Тех людей, скорее всего, жрала всякая морская тварь.
Текст стало читать легче – вощёная бумага отражала свет свечи, и в комнате становилось светлее, и, более того, шрифт был покрупнее. Я зацепила глазами в тексте часть, выделенную кавычками. Содержание сильно перекликается с прошлым показанием, но есть и что-то новое.
Боясь, что пули попадут внутрь дома, мы завернулись в одеяла. А когда я вспоминала о том, что в домах могут быть дети, сердце обливалось кровью. Я видела женщин, обнимавших детей того же возраста, что и наш сын, и видела беременных женщин, которые, судя по их набухшим животам, были уже на последнем месяце – они стояли, облокотившись спиной. Настали сумерки, выстрелы стихли, я выглянула в дверную щель – багряный от крови песок был завален людьми, которых военные скидывали в море. Сначала показалось, что на поверхность просто всплыла одежда, но это были мертвецы. На рассвете следующего дня я закинула на спину ребёнка и без ведома мужа отправилась к берегу. Я была уверена, что к нему прибьёт младенцев, но ничего не нашла. Вчера погибло так много людей, но не видно было ни одежды, ни даже обуви. За ночь место, где расстреливали людей, очистилось отливом и на песке не осталось ни единого следа крови. Тогда я поняла, почему они выводили их на берег.
* * *Из разложенных на столе книг Инсон подбирает самую плотную. Художественное оформление довольно изящно, что наводит на мысль, что книгу издали недавно – в последние десять лет.
– Здесь её последнее интервью.
Раскрыв страницу, помеченную светло-оранжевым стикером, Инсон показала мне цветную фотографию бабушки с серебристыми волосами, что напоминали перья белой птицы. Мышцы её иссохли, вся она исхудала и уменьшилась до размеров ребёнка – преобразилась в совершенно иного человека. Она, присевши с согнутыми коленями, опёрлась о столб в том же коридоре. Единственным живым местом на её теле казались глаза, устремлённые в камеру.
* * *Так часто заглядывать-то уж не надо. Всё уж я вам рассказала, иль прост проведать уже пожаловали?
Что-то, чего я аль не сказывала?
Ишь вы, такое-то вряд ли найдётся…
