Когда плетешься самый последний – важно не паниковать! Хуже все равно не станет, с паникой или без, ты и так идешь самый последний. Гораздо лучше думать о чем-нибудь героическом. Например, о лыжнике Смирнове, бегущем позади пяти норвежцев и двух канадцев, или о Вяльбе с Лазутиной, обогнавших друг друга. О чем-нибудь таком, что может отвлечь тебя от Махметовой, которая и сама не идет, и другим не дает. Здесь нужно переключиться на взгляд со стороны. От третьего лица думать. Вроде: «Лыжник Смирнов обходит первого норвежца, совсем молодого еще Вендер Юбита. Вендер отстает от нашего легендарного лыжника на целую спину… и вот…»
– И вот Муратов обгоняет Махметову, которая совсем уже выдохлась, но все равно из-за страха получить плохую оценку мешает нашему легендарному лыжнику и не уступает лыжню. Муратов уверенно обгоняет лыжницу, переходя на елочный ход. Это успех, товарищи! Впервые в истории нашего города кто-то кого-то обогнал по всем правилам. Ура!
– Заткнись!
– Но не тут-то было, товарищи! Ударом палкой в спину Махметова попыталась свалить нашего лыжника и… свалилась сама! Муратов оглядывается на нее. Время безжалостно работает против него, товарищи. Но на то он и Муратов, что лежащая в снегу Махметова, да-да, та самая Махметова, толкнувшая его палкой, стоит гораздо дороже олимпийских медалей. Муратов подходит к ней и помогает ей подняться. Вы только посмотрите, как аплодируют трибуны нашей дамбы, все зрители подняли вверх флаги и машут ими в знак того, что данный поступок заслуживает уважения…
– Алия, – сказал я, поднимая Махметову на ноги, – лучше договорись с Сериковичем, пусть тебе хоть четыре поставит. И не злись на меня… Ладно?
Отношения с Алией испортились после репетиции бального конкурса, в котором я обещал выступать в паре с Алисой. Махметова тоже участвовала в конкурсе, но партнера у нее не было. Пиркин уехал, Алиев танцевал с Настей Шеремеевой, Гога и Магога сразу выпадали из всех возможных пазлов совместного существования с Махметовой. Она так и сказала:
– Я лучше умру! Муратов еще куда ни шло, но эти двое – нет!
У Махметовой всегда так. Сначала: Муратов куда ни шло! А затем:
– Давай ты от Алисы уйдешь? А мы с тобой выступим? Бениславская все равно хуже меня танцует. – Алия подошла к станку и плавно подняла левую ногу вверх, вытягивая руку в сторону. – Я третий год на танцах. Согласен?
Танцевала Алия и вправду неплохо, но обещал-то я Алисе. Да и репетировали мы с ней уже два месяца. Не виноват же я, что Пиркин уехал, а Гога с Магогой ей не нравятся.
– Нет, – покачал я головой, – не могу.
– Почему? – Махметова опустила ногу и подошла ко мне. Выше она меня ненамного, но этого «ненамного» хватает, чтоб я поднимал на нее глаза, а она смотрела сверху. Алия как-то по-кошачьи выгнулась и с прищуром разглядывала меня. – Почему же не можешь?
– С Алисой танцую. – Я посмотрел в глаза Махметовой. – Алиса обидится.
– Не обидится, – она взяла меня за руку и положила другую руку на плечо, – с чего ей обижаться? Мы лучше смотримся!
– Точно? – неуверенно спросил я.
– Точно, – шепотом произнесла Махметова, – наша пара выиграет! Давай, с левой ноги…
В этот момент в зал зашла Бениславская. Она, не глядя на нас, сняла шапку и стряхнула с нее снег. Затем так же быстро, как солдат на утреннем подъеме, расстегнула петли на шубе и скинула ее на пол. Шуба тихо упала на пол актового зала, но это показалось грохотом на фоне гробового молчания. Махметова чуть сжала мне руку и, будто не замечая Алису, повторила:
– С левой ноги… и раз!
Я только-только поднял левую ногу вверх, как Алиса, направляясь к нам, спокойно сказала:
– Муратов, начнем с упражнений. Вторая позиция.
Я посмотрел сначала на Алису, затем на Алию. Что одна, что другая вели себя так, будто я не человек, а робот, и что мне скажут, то я и должен делать.
– С левой, – уперто повторила Махметова.
– Вторая позиция, – приближалась к нам Алиса.
– И…
– Начали…
– Раз…
Расстояние между Алисой и Махметовой сокращалось. Между ними теперь стоял только я. Алиса подошла ко мне и взяла за руку.
– Вторая позиция, – глядя в глаза Алие, спокойно произнесла она, и та резко выпустила мою руку, отходя назад.
– Он сам сказал. – Махметова скривила лицо. – Подумаешь… больно нужен. Криволапый и косой!
Неожиданно Алиса в два прыжка подскочила к Алие и схватила ее за плечи. Махметова от боли присела и, повернув голову назад, испуганно таращилась на Алису. Я увидел, как Алиса наклонилась к ее лицу и прошептала:
– В следующий раз не прощу! Иди…
Махметова от страха быстро крутила глазами, пытаясь понять, ударила ее Алиса или нет. Затем с воплем выскочила из актового зала, и было слышно, как раздаются ее крики в коридоре. Крики были одинаковыми: «Сумасшедшая! Укусила меня! Вот смотрите!»
– Ты укусила ее? – изумленно спросил я. – Опять за свое?
– Я что, дура кусать? – ответила Алиса. – Мальчишки дерутся, девчонки кусаются. Что ей кричать еще? И опусти левую ногу, предатель, стоишь как болван!
После этого случая Махметова стала меня недолюбливать и даже сейчас, лежа в снегу с задранными вверх лыжами, не хотела протягивать руку.