Догнать Алиева не составило труда. Лыжная колея, дважды вильнув влево, огибая заросли ирги и боярки, потянулась вновь в сторону реки и уперлась в огромный тополь на краю Солдатского пляжа. Почему пляж назвали Солдатским, я не знал, а вот почему тополь все называют дубом, было очевидно. Это старое, покрытое толстой перекрученной корой дерево возвышалось над всеми другими деревьями и зрительно перегоняло даже чертово колесо, виднеющееся на другом конце парка. Тополь рос чуть дальше от посадок и, словно слон, охраняющий свое стадо, грозно раскинул ветви-бивни в разные стороны, выставляя напоказ врагам свое страшное оружие. Сейчас на его черной коре висели снежные гирлянды. Пушистые белоснежные шапки громоздились рядами сугробов на ветвях и обломанных сучьях исполинского дерева. У подножия тополя изгибающиеся корни поднимали буграми покрытую снегом землю, образуя впадины и уютные лежанки. Из одной из таких лежанок торчал синий «петушок» алиевской спортивной шапки.
Колея вела в обход тополя, выходя сразу на реку, и Алиев оказался справа. Он молча сидел в сугробе и крутил перед собой обломок лыжи, словно не веря, что она сломалась и теперь это просто деревяшка.
– Жалко лыжу, – притормозил я около тополя, – хорошая.
– Отец убьет, – сказал Алиев и шарахнул обломком по дереву. – За ноги повесит на этом суке и убьет!
– Тебя? За лыжу?
– Не меня, – Алиев покрутил головой по сторонам, – этих придурков убьет. Вот так! – И он снова постучал обломком по тополю.
– Алиса далеко? – Я решил больше не задерживаться и, глубоко вздохнув, покатил дальше по пологому скату заснеженного Солдатского пляжа.
– Вон! – крикнул Алиев мне вдогонку. – К мосту уже подбирается!
Автомобильный мост был практически финишем нашей гонки. От него рукой подать до бетонных блоков, а там уже и натянутая Булатом Сериковичем синяя изолента.
– Я всем уже объяснил, – выталкивая меня на лыжню, сказал физрук, – но тебе как опоздавшему и особо опасному человеку повторяю: ленту не рвать! Она у меня на все классы должна быть использована. Если первым добежишь, то просто дотронься. Понял? Держи палки!
– Понял! – кивнул я и взял две лыжные палки в руки. – А чего они разные?
Булат Серикович промолчал и, взглянув на меня, чему-то улыбнулся.
Бениславская шла красиво. Под лучами зимнего солнца в своем алом дутом лыжном костюме и легкой бежевой шапочке с фиолетовым помпоном она, казалось, не бежит, а парит над лыжней, сливаясь с уходящим вдаль горизонтом. Она напомнила мне оленя из мультика про Серебряное копытце, который, не касаясь земли, легко перескакивает с одного холмика на другой. Так и Алиса еле заметным движением рук переставляла поочередно левую и правую палки и все выше и выше поднималась к небу. Я же, как настоящий монгольский мерген Бямбасурен, по-настоящему вспотел, выдохся и высунул язык наружу, но не оставил надежды догнать свою добычу.
Жадно вдыхая воздух, я выдыхаю его через широкие азиатские ноздри и прищуриваю глаза, чтоб в очередной раз набраться сил для рывка. Расстояние до моста не больше полета стрелы, и здесь главное для охотника – не промахнуться. Я подбрасываю в воздухе лыжную пику, ловлю ее над головой и делаю сильный замах в сторону ускользающей добычи. Замираю, и…
– Ай! – крик Алисы разнесся над всем Ишимом. – Больно!
Алиса сидела на мосту, откинувшись на железную ограду. Лыжи ее были аккуратно сложены одна на другую и вместе с палками лежали неподалеку. Сама она виновато улыбалась и показывала на левую ногу.
– Представляешь, Муратов, я только поднялась на мост, как вдруг левая нога… – Алиса поморщилась, не договорив.
– Что левая нога? – Я положил свои пики рядом с ее лыжами. – Сломала?
– Как будто стрельнули в нее. Больно так… – Алиса вновь поморщилась и осторожно дотронулась до ботинка.
Я взглянул на пику и сказал:
– Как будто пикой ткнули?
– Точно, пикой! – подтвердила она и пальцем показала место, куда якобы воткнулась пика. – Под пятку удар был.
Как на моем месте поступил бы настоящий монгольский мерген Бямбасурен, я не знал и поэтому предложил Алисе подняться. Могло быть совпадением то, что Алиса подвернула ногу в тот миг, когда я замахнулся пикой как копьем? Могло! Но не кидал же я, в самом деле, лыжную палку в Бениславскую. Так, прицелился просто.
Алиса поднялась, опираясь на меня, осторожно ступила на левую ногу. Перенеся вес, она слегка надавила на нее, затем отпустила мою руку и шагнула.
Я оглянулся в сторону реки. Группа лыжников, сравнявшись со старым тополем, взяла передышку и, видимо, расспрашивала у Алиева, что случилось. Если мы с Алисой задержимся здесь еще на пять минут, то расспрашивать будут уже нас, и кто-то из этих канадцев и норвежцев придет к финишу первым.
– Вроде прошло. – Бениславская вставила ботинок в лыжное крепление. – Ты беги, а то я тебя обгоню.
– Вряд ли, – усмехнулся я, – я же тебя догнал!
Бениславская тоже усмехнулась:
– Ну, побежали тогда. – Не дожидаясь моего ответа, она плавно оттолкнулась и покатила вперед.
На мосту лыжни не было. Тут можно не дышать друг другу в спину, а идти рядом, набирая силы для финишной прямой.