— Вы, ребята, должны проголосовать, — сказал Райан.
— Что?
— Что слышали. Давайте голосуйте, прямо сейчас.
— Голосовать мы будем в воскресенье, — сказала Мэри.
— Значит, так? Вы все решили без меня, заранее? А ну давайте голосуйте, и покончим с этим.
— А то ты уедешь? — поинтересовалась Кейт. — Не дожидаясь поминок?
Райан проигнорировал ее и вломился в комнату, которую всегда называли «кабинет». На массивном столе лежала пачка листовок лавки ремесленных изделий. И он почти сразу нашел коробку со швейными принадлежностями, среди которых были булавки, а также солидного вида ножницы.
Из «кабинета» он сразу вернулся обратно к столу.
— Можете голосовать анонимно. Никто не должен беспокоиться о том, что будут ранены чьи-то чувства. В особенности — мои. Хотя какая разница. Он взял ножницы и быстро нарезал четыре бумажных квадратика. Потом раздал по одному каждой из своих сестер, дав каждой по булавке, затем подошел к стене возле двери и снял с нее почтовый ящик. — Просто нацарапайте «виновен» или «невиновен» на этих бумажках, и бросьте их в этот ящик. Пишите печатными буквами, чтобы я не мог понять, какая из этих бумажек чья.
— Ну же, Райан, — сказала Мэри. — Успокойся. Поешь. Зачем нам прямо сейчас этим заниматься?
— А вот затем. Потому что этим надо заняться немедленно. Так хотел папа, вот и давайте не будем тянуть.
— Я согласна, — сказала Лидди.
— Так и знал, что на тебя я могу рассчитывать. Что скажешь, Кейт?
— Уж лучше я подожду до воскресенья.
— Разумеется, подождешь, — сказала Лидди. — Как же ты примешь решение, если не знаешь, что остальные думают по этому поводу.
— Отвали.
— Вот это уже похоже на то, как говорит моя девочка.
Кейт схватила булавку.
— Ну и ладно, я это сделаю. Довольна?
Райан взглянул на Мэри.
— Мэри?
— Готова.
— Значит, так? — спросила Марго. — Вы уверены?
— Ведь речь идет о нем, Марго. Придется как-то решать этот вопрос.
— Вы же в курсе, что силу имеет только единогласное решение? Ну, что скажешь, Марго?
Та выглядела неуверенно.
— Действуй, — сказал Шон. — Все к лучшему.
Она взялась за булавку. Внезапно Райан почувствовал, как в его желудке ликер и красное вино закружились в ядовитом вихре, так, что его едва не стошнило. Он схватил рыбную палочку со своей тарелки и сунул ее в рот.
— Я буду на крыльце. Позовите, когда побросаете все записки в ящик.
Он взял свою тарелку, подхватил бутылку и вышел через сетчатую дверь. Потом уселся на грубой деревянной скамье у стены. Остатки своего обеда он быстро запихивал в рот прямо руками, понимая, что необходимо наесться, чтобы пища хоть как-то нейтрализовала алкоголь. Эти совместные обеды он всегда ненавидел. А сегодняшний — особенно, ведь, скорее всего, он ест в этой компании последний раз перед тем, как Кэрри пошлет его куда подальше.
Он поставил тарелку и взглянул на небо. Было уже совсем темно, и какими же удивительными казались звезды.
— Райан!
Когда одна из сестер позвала его, он не мог с уверенностью сказать, кому именно принадлежит голос. Он встал, покачнулся, но обрел равновесие, опершись о стену. И остановился в дверях, глядя на свою семью. Близняшки с их одинаковыми взглядами. Стареющая Марго. Хрен-ее-пойми-какая Мэри. И еще двое приблудных, известных как Шон и Эми. О чем только они все думали? Как-то он познакомился с одним типом, служившим консультантом у присяжных — так вот, он, вроде бы, мог по самым незаметным моментам определить, к какому решению придет тот или иной даже до оглашения приговора. Но сам Райан, к сожалению, не обладал подобными способностями. И мог полагаться только на свою интуицию.
Он вошел внутрь. Шон встал и протянул ему почтовый ящик. Райан попытался заглянуть в него через щель для приема писем. Его всегда забавляло, что же происходило с теми конвертами, которые он вроде как хотел отправить своим бабушке и дедушке, умышленно не наклеив марку или написав выдуманный адрес. Он поступал так только затем, чтобы позлить родителей. Вот каким противным маленьким говнюком он был. Может быть, поэтому и заслужил все это?
Да ни разу. Ни разу он не заслуживал ничего подобного.
Он вернул коробку Шону.
— Читать будешь ты.
— Чувак, а ты уверен?
— Будь спок.
Шон открыл крышку и вытащил четыре свернутых кусочка бумаги. Кейт закрыла лицо руками.
— Чувствуешь вину, близняшка? — поинтересовалась Лидди.
— Нет. Просто не хочу смотреть на это.
Эми похлопала Кейт по спине. Это жест казался одновременно и семейным, и дружеским.
— Читай, Шон.
— Читай и плачь, — сказала Марго. — Пардон, пардон. Это я по старой привычке.
Шон развернул первый листок.
— Виновен.
Райан почувствовал, как разлившаяся желчь поднялась к его горлу. Надо сказать, рыбные палочки были вкуснее, когда опускались вниз по пищеводу, нежели стремясь вылезти обратно.
— Виновен, — снова прочитал Шон.
Теперь уже минус два, подумал Райан.
— Виновен.
Кейт заплакала, и Райан почувствовал, как слезы наворачиваются и на его собственных глазах.
Что ж, пусть будет как будет.
— Тут еще один, — сказала Мэри.
Райан развернул последний листок.
— Да читай уже! — рявкнула Лидди.
— Невиновен.
— Ох, — выдохнула Марго. — Ох.
— Что там, Марго?
