Когда Райан наконец прервал поцелуй, мне показалось, что мои губы сплошь покрыты синяками. Он не торопился — мы оба не торопились — но постепенно я все сильнее и сильнее прижималась к нему, а его пальцы терли мою грудь через бюстгальтер, потихоньку отодвигая его в сторону. А потом я оказалась на нем, оседлав его бедра, и наслаждалась тем, как его вставший член трет меня сквозь штаны. Собой я уже ни к черту не владела. И ни о чем не беспокоилась. Мне лишь хотелось, чтобы этот момент длился вечно.
Мы, задыхаясь, соприкоснулись лбами.
— Ничего себе… — сказал он. — Не ожидал…
Не могу поверить, но мое лицо запылало даже сильнее, чем раньше. И я с него слезла. Трусики были насквозь мокрыми и липкими. Я забеспокоилась, что он может учуять этот мой запах, и он станет ему противен. Я спустилась вниз по скале и уставилась в чернильную гладь озера. На моих часах поблескивали цифры. Наступила полночь. Прошло полчаса с тех пор, как появился Райан. Потребовалось всего тридцать минут, чтобы превратить меня из невинной девушки в шлюху. Я почти слышала голос Марго, убеждающий меня не считать себя кем-то подобным, но я ничего не могла с собой поделать. Если бы моя мама узнала о том, что я сделала, она бы меня прикончила.
«Да чтоб меня грохнули», — так обычно говорили мы с Марго. Словно убийством можно было чего-то достичь.
Я все ждала и ждала, когда же Райан произнесет хоть слово. Однако все, на что он оказался способен — это взять и запустить по воде камешек «блинчиком», который, надо сказать, успел булькнуть пару раз, прежде чем потонуть. Я буквально чувствовала себя этим камешком. Меня отшвыривают. Да и сама я хотела прочь отсюда каждой клеточкой своего тела. Может быть, эта вода поможет охладить тот жар, который переполнял все мое тело?
— Ты в порядке? — в конце концов спросил Райан.
— Да. — Мой голос дрожал, и как же я себя ненавидела. Ведь сколько раз Марго предупреждала меня об этом. Втрескаться в Райана было просто глупо, так чему же удивляться, когда я оказалась в дураках?
Он подошел поближе, сдвинул с моей шеи прядь волос. — Вот в этом месте ты мне особенно нравишься.
Он провел рукой по моему телу. Я чувствовала, как понимаются под его пальцами мурашки у меня по коже. Ну почему я не могу держать себя в руках, когда он рядом? Я смогу ли я хоть когда-нибудь справиться с этим чувством вины?
— Не волнуйся, — сказал он, щекоча мне шею своим дыханием. — Никто никого не заставляет делать то, что кто-нибудь не хочет.
Я обернулась. И как же прекрасен он был… прямо как тогда, когда я по ночам представляла его, лежа в кровати и зажав ладонь между бедер. Он был просто нереален.
— В том-то и закавыка, — сказала я хриплым от страсти голосом. — Я бы с тобой занялась чем угодно.
Когда зазвенел колокольчик, Мэри была на конюшне. Все те же самые восемь резких ударов — это был типичный признак Шона-из-лагеря. Казалось, что чертов колокольчик трезвонит прямо внутри ее головы. Конечно, все дело было в выпивке. В последнее время она мало пила, можно сказать, не пила совсем, но прошлой ночью ей почему-то отчаянно захотелось наклюкаться. Ей хотелось перестать быть собой, хотелось оторваться на сто двадцать процентов. Устроить какую-нибудь авантюру. А как приятно было сидеть у огня рядом с Марго и Шоном…
Она проснулась без будильника и задолго до звонка колокольчика: сказывались долгие годы тренировок, стабилизировавшие ее сон. Она тихо оделась, ничем не нарушив тишину дома; Райан же храпел достаточно громко, чтобы скрыть звук ее тихих шагов. Прогулка к сараю была сродни медитации. Как она любила тихие, спокойные утра, в которые ей предстояла прогулка на лошади. Преодолевать утреннюю лень. Смотреть в глаза встречающему тебя дню. Чувствовать свежий запах сена на конюшне.
Увидев ее, Корица обрадовалась — она уже давно ждала, когда ее выведут на утреннюю прогулку. Наверное, думала о родном амбаре, расположенном в нескольких милях отсюда, где восьмерых лошадей оставили зимовать в конюшнях. Но в прошлые выходные Мэри перевела их в свой сарай. Она попросила одного из конюхов присматривать за ними по выходным, чтобы ей не так часто приходилось мотаться туда-сюда. Неделей позже появился грузовик, который помог перевезти запасы сена, остававшиеся в лагере.
Она обтерла Корицу, оседлала и собралась в путь. Дорога начиналась позади сарая. В этом году ее почти не расчищали, так что ей нередко приходилось нагибаться, чтобы избежать низко опустившихся веток; нередко случалось огибать упавшие стволы деревьев.
Она инстинктивно обернулась, когда они достигли границы своих владений. Участок по соседству был занят фермой, одной из последних в этих краях, которая кое-как пыталась сводить концы с концами. Похоже, этим Картерам светит что-то вроде баталии, которая разразилась у них в семье, когда их наследники тоже станут выяснять отношения.
Впрочем, наверняка у них все будет иначе. Это Макаллистеры вечно поступали на свой манер.
