Она вспомнила, как была взволнована Аманда в ту ночь. Та вообще была оторвой, таких мальчишки любят. «Смелее, Марго!» — любила она повторять, когда они иногда потихоньку удирали из секции для девочек. И тогда Марго послушно следовала за ней, да и вообще поступала так, как желала Аманда. Куда только подевалось ее тогдашнее безрассудство? А с того лета, она, похоже, вовсе не сделала ни единого хоть сколько-нибудь безрассудного поступка. Даже сегодня утром, когда говорила с Марком по телефону. Понимание того, что всему, похоже, настал конец, не возникло у нее спонтанно. Оно росло в ней подобно дереву, которое с годами накапливает кольца. Распилите его — и вы прочтете его жизнь.
— Ты хочешь сказать, что смешал мою подругу с дерьмом из-за меня?
— Знаешь, что случается, если все обломается? Из наших отношений все равно ничего бы не вышло, надолго бы они не затянулись. И тогда бы ты расстроилась. А Аманда мне действительно очень нравилась…
— Но она же была просто в шоке от того, как ты поступил…
— Наверняка была.
— До тебя что, это все дошло в последний момент, перед тем, как вы чуть не трахнулись?
— Наверное, я просто тормозил.
— Ага, конечно. Наверное, хотел добавить к своей коллекции еще одну феньку?
Райан посмотрел на свое запястье. Оно было совершенно голым. После случая с Амандой он срезал всю радугу, которая там красовалась. Кожа на этом месте сморщилась и побелела.
— Да, наверное. Хотя отсосать на этот раз пришлось мне, если ты еще не заметила.
— Заметила.
— Но я изменился. Я теперь другой. Правда, была еще Стейси, но потом я стал отцом… Сейчас я просто хочу найти общий язык со своей семьей. Наладить жизнь. Мне нужны деньги. Вот почему я хочу продать свою долю.
— У тебя что, с бизнесом беда?
— Не без этого. Джон спер всю наличку, а это была куча денег. Новых клиентов я найти не могу. Все висит на волоске.
— Я не знала об этом.
— А откуда тебе об этом знать?
Сквозивший в его голосе упрек просто жалил. Да, они и в самом деле жили разными жизнями. Она не звонила ему подолгу, равно как и не висела часами на трубке, разговаривая со своими племянницами. Она всегда пеняла Марку на то, что он сторонится отношений с ее семьей, но правда заключалась в том, что при таких раскладах ей было легче изолировать от семьи саму себя. Чтобы не позволять себе поддаться чувствам, не дать себе пустить корни. Так и только так она управлялась со своей жизнью.
— Ты прав. Мне нужно было поинтересоваться, как у тебя дела. Прости.
— Ничего, все в порядке.
Она видела, как напрягся каждый мускул его лица. Такого рода стресса она еще не испытывала — всю жизнь она рассчитывала на других, пусть другие несут за нее любую ответственность. Она, конечно, изо всех сил изображала взрослую, но если вдуматься, то не ходя на работу, снова как бы вернешься в школу. А на твое рабочее место возьмут другого — несколько недель — и приехали. Так же и с Марком: она буквально предчувствовала, как через те же несколько недель — в крайнем случае, месяцев — она в каком-нибудь фейсбуке увидит его на фото с новой девушкой. И они будут заниматься тем, от чего она все время так решительно отказывалась. Они купят загородный дом, будут бродить по торговым центрам, заведут ребенка.
— Надо продавать, — сказала Марго.
— Надо. Но вопрос ведь по-прежнему остается открытым из-за завещания.
— А почему папа так настаивал на его соблюдении? Там что, могло оказаться что-то незаконное?
— Сильно сомневаюсь, что оно вообще имеет законную силу.
— Тогда почему бы не оспорить его?
— Оспорить — значить, объявить всему миру, что я виноват в истории с Амандой. А это будет финиш для моей карьеры.
Она смотрела, как он потягивает кофе. Повисла тишина.
— Значит, выходит, единственный способ — убедить остальных, что ты невиновен.
— Похоже на то. Только эта миссия невыполнима.
— Почему?
— Слушай, Марго, давай поговорим серьезно. Всего одного голоса не хватало, чтобы прошлым вечером я оказался в изгоях. Что может измениться к завтрашнему дню?
— А если ты расскажешь им то же, что рассказал мне?
— С какого перепугу им мне верить?
— Потому что ты был не единственным, кто оказался на Острове той ночью.
— И?
— Кто-то же ведь ранил Аманду. Если это был не ты, по всей вероятности, это был один из нас.
— А как насчет тех парней из дома по ту сторону озера?
— Их бы было слышно. Разве не помнишь, как грохотала их лодка? Да и на скутерах они постоянно гоняли. Нет, это был кто-то из лагеря, один из нас. Я всегда это знала.
Райан задумчиво смотрел на свою чашку с кофе. Он выглядел как человек, у которого вдруг затеплилась надежда.
— Даже если твои предположения верны, какое это имеет значение?
— Да уж имеет, будь уверен. Для того, кто совершил этот поступок — определенно. Особенно, если ему будет угрожать разоблачение.
— И ты готова на это?
