Торжествующий взгляд отца заметил лишь я - Павил был для этого слишком ослеплен яростью. С легкостью пантеры он набросился на короля и одним точным движением сильных рук свернул ему шею. Позвонки глухо треснули, но он продолжал рвать его скулы, не замечая струившихся через длинные пальцы потоков крови. Из горла наемника вырвался вопль и тут же застрял, вместе с дыханием, бившимся внутри него крупными спазмами - в этот момент он походил на смертельно раненого зверя. Даже я был поражен силе чудовищной боли, охватившей в эти мгновения все его существо. Дверь распахнулась и вбежала Мальина с мечом в руках, увидела и тут же замерла - от ужаса открывшегося ей зрелища.
Павил моргнул, заметив, наконец, распахнутую дверь, отбросил от себя кровавые останки моего отца и глубоко вздохнул, медленно приходя в себя. Брезгливо вытер руки об одежду мертвеца и, не глядя на меня, ткнул в мою сторону пальцем.
- Мальина, забери его! Я скоро им займусь. Принц Герберт мне сполна ответит за грехи отца! Это последний раз, когда я называю его так. Отныне он мой раб, достойный только клички!
========== Глава 2. Когда сомкнулся ошейник. ==========
Меня вели в тычки по королевскому дворцу Таргасы, где я родился и провел всю жизнь, но он казался мне сейчас совсем чужим. Разбитые цветные стекла витражей, поломанные в щепы двери, неубранные бездыханные тела и скользкий от крови паркет - мой дом мне больше не принадлежал, он перестал быть безопасным и родным. Я был один среди врагов, не знал, что стало с Сетом и тремя оставшимися в живых воинами элитного полка. Возможно, их казнили или заперли внизу, в тюремном подземелье? Как бы там ни было, я им ничем помочь не мог.
Наш мир жесток. Я с детства знал свое предназначение, меня учили воевать. Полжизни проведя на стрельбищах, в учебных классах и в походах, я много раз участвовал в боях, видел и грязь, и кровь, но то, чему недавно стал свидетелем, даже мою закаленную суровой жизнью душу повергло в трепет. Два дьявола сошлись в последней схватке, и одним из них был мой родной отец. Я никогда не знал родительской любви, но все же уважал отца и Государя, не ставя под сомнение его решения в государственных делах. Король казался мне достаточно мудрым и справедливым правителем, не способным навредить своей стране в угоду собственным развратным склонностям и греховным поступкам.
Теперь же он открылся мне с иной, неблаговидной, стороны. Капризный похотливый монстр, он покусился на чужую женщину, украл ее, держал в старом дворце. Именно там, где некогда жила его законная супруга, и откуда темным дождливым вечером начала ноября вынесли ее бездыханное тело. Было объявлено, что королева тяжело болела, но злые языки шептали, что она покончила с собой. Я смутно помнил Ее Величество Луизу - только прелестное печальное лицо и темные глаза, смотревшие на меня с искренней материнской любовью.
Я содрогнулся, вспомнив ярость генерала в тот роковой момент, когда он убивал отца. Старый развратник хорошо знал слабое место своего противника и в нужный момент безжалостно надавил на самое больное, заставив Павила потерять рассудок и сделать то, чего он добивался от него. Даже в последние минуты жизни отец не сожалел о том, что сотворил, он не раскаялся, больше того - торжествовал, считая, что остался победителем, совсем забыв о той цене, которой завоевана “победа”. Страна в руинах, тысячи таргаских воинов и мирных горожан отдали свои жизни, а будущее королевства навсегда исчезло в хаосе войны.
Теперь грехи отца стали моими. Учитывая, как он много нагрешил, какую причинил Павилу боль, пощады от него ждать было глупо. Ему неважно, что не я предал его, достаточно того, что я единственный сын своего отца, он будет мстить мне, получая от моих мучений некое подобие удовлетворения. Мне следует быть к этому готовым, вот только к рабству подготовиться нельзя.
- Где мой оруженосец? Воины элитного полка? Что с ними сделали? - увидев появившуюся впереди ханайскую принцессу, спросил я, стараясь придать голосу железную твердость. - Они сражались словно львы и достойны уважения! Непозволительно делать из них рабов! Позвольте им уйти, их всего четверо, они вам не опасны!
- Заткнись, Або, ты не в том положении, чтобы раздавать приказы, - равнодушно окинув меня взглядом, отозвалась Мальина. - Давай, иди вперед, чего остановился? Я не желаю разговаривать с рабом!
- Но почему ты назвала меня Або? - не выдержал я. - Это какая-то собачья кличка.
- Не нравится? - презрительно хихикнула она. - Но ты теперь и есть собака. А впрочем, я могу назвать тебя Капан или Омута, выбирай. И это не подходит? Привереда.
Меня втолкнули в комнату прислуги, следом за мной вошел один из евнухов отца. Я знал его, худого молчаливого человека, покорного своей судьбе. Сейчас он не осмелился поднять на меня глаз, как-то неловко поклонился и на вытянутых руках протянул принесенные с собой бурые пожухлые тряпки.
- Твоя одежда, Або, - снова раздался ледяной голос Мальины, - снимай доспехи и все остальное, роскошные наряды не к лицу презренному рабу. Ну, что застыл? Или тебе помочь?
